Слушать Скачать Подкаст
  • *Новости 15h00 - 15h10 GMT
    Выпуск новостей 18/08 15h00 GMT
  • *Передача RFI 15h10 - 16h00 GMT
    Дневная программа 18/08 15h10 GMT
  • *Новости 18h00 - 18h10 GMT
    Выпуск новостей 18/08 18h00 GMT
  • *Передача RFI 18h10 - 19h00 GMT
    Дневная программа 18/08 18h10 GMT
Чтобы просматривать мультимедиа-контент, в вашем браузере должен быть установлен плагин (расширение?) Flash. Чтобы войти в систему вам следует включить cookies в настройках вашего браузера. Для наилучшей навигации, сайти RFI совместим со следующими браузерами: Internet Explorer 8 и выше, Firefox 10 и выше, Safari 3 и выше, Chrome 17 и выше...
ЕВРОПА

«Не смей бояться!» — белградская молодежь о первом визите в Косово

media 17 февраля Косово отметило десятилетие независимости от Белграда. REUTERS/Ognen Teofilovski

Через десять лет после провозглашения независимости Косово большинство молодых граждан Сербии считают самопровозглашенную республику частью своей страны, однако никогда там не бывали. Как изменилась жизнь тех, кто впервые побывал в Косово, узнавала специальный корреспондент RFI в Белграде.

Конфликт поколений

«Когда я собралась впервые поехать в Косово, мои родители перестали со мной общаться», — вспоминает Йована Прусина. Эта гражданская активистка работает в неправительственной организации «Молодежная инициатива за права человека», которая среди прочего занимается молодежными программами по обмену между Сербией и Косово.

К ознакомительной поездке в Приштину девушка готовилась несколько месяцев. Уговаривала родителей отпустить, но конфликт между поколениями тех, кто пережил войну, и их детьми разрешить тогда не удалось. Йована села в автобус и отправилась в Косово, пообещав родителям позвонить, как только доедет до Приштины. Позвонить домой Йована не смогла — сербские номера в Косово заблокированы.

«Я не имела никакого представления, куда я еду: Косово — это регион или город? Когда я туда приехала, то увидела, что здесь есть парламент, правительство и даже президент», — вспоминает Йована. Общаться со своими сверстниками в Косово девушке пришлось на английском, ее поколение там сербского уже не знает. В Приштину активистка ездила несколько раз. Месяц провела в американской летней школе, где получила стипендию. «Родители уже смирились с тем, что я еду в Косово», — говорит Йована. Но до сих пор не смирились с его независимостью, хотя для Йованы это уже свершившийся факт: «Этот вопрос о признании Косово Сербией, конечно же, не мне решать, но для меня-де-факто Косово — независимо. Когда я туда еду, то пересекаю границу, представляю документы, расплачиваюсь там другими деньгами».

RFI: Если вы в Сербии публично скажете, что считаете Косово независимым государством, какими будут последствия?

«Не знаю. Сейчас это предмет дебатов», — говорит Йована, не скрывая своего беспокойства.

По ее словам, прежде чем в Сербии начать говорить о статусе Косово, необходимо поднять вопрос о военных преступлениях. «В марте будет годовщина натовских бомбардировок Белграда. Никто вам здесь не скажет, что они произошли, потому что в Косово югославская армия устроила гуманитарную катастрофу. Я об этом не знала. Меня этому не учили в школе. Это ведь ненормально, что я узнаю правду об истории своей страны уже в этом возрасте только благодаря работе в неправительственной организации. Важно понять причинно-следственную связь. Мы воевали в Косово, мы совершили там массовые преступления. И нас за это бомбили», — говорит Йована.

«Молодежная инициатива по правам человека» проводит множество программ, но программу по обмену между Сербией и Косово Йована называет самой важной. По ее словам, она помогает понять новую реальность, ведь люди до сих пор боятся друг друга. И главная причина в том, что они друг друга не знают. Именно этим Йована объясняет тот факт, что среди сербской молодежи много националистически настроенных. По словам активистки, на предстоящих в марте муниципальных выборах в Белграде впервые примет участие поколение, которое не видело войны.

«Они будут голосовать больше за правых и крайне правых, чем их родители, потому что последние стреляли друг в друга, но до этого делили хлеб. Проблема же молодого поколения заключается в том, что оно даже не знает, что происходит на той стороне. А это очень плодотворная почва для того, чтобы появлялись предрассудки», — отмечает Йована.

Не смей бояться!

Активистка София поехала в Косово зимой 2015 года, когда там проходили антиправительственные демонстрации. Девушка решила поехать в Приштину из чувства любопытства, потому что никогда там раньше не бывала. Когда сообщила родителям, то мать заплакала. «Ты видела в новостях, что там творится. Там все громят», — сказала мать Софии в слезах.

«Когда я приехала, то обнаружила, что мой телефон отключен. Сеть вовсе не работала, зато в городе почти везде был Wi-Fi, и это меня очень удивило. Я была впечатлена, потому что Косово мне казалось очень неразвитым. Приштина меня обняла», — вспоминает София.

Она боялась там с кем-либо говорить на сербском, чувствовала себя неловко, хоть и не скрывала, что приехала из Белграда. «Некоторые даже удивлялись, что я приехала. Говорили, какая я смелая. А я просто любопытная. Я встретила много замечательных людей. Некоторые мне говорили забавную вещь: что когда их родители ссорились, они говорили на сербском, чтобы их дети не понимали», — отмечает девушка.

София говорит, что больше всего ей запомнились косовские таксисты, с которыми она пыталась общаться на английском. Один из них однажды спросил ее, из Белграда ли она приехала. Немного замешкавшись, девушка кивнула. Тогда водитель перешел с ломаного английского на сербский и отругал меня: «Почему ты не говоришь со мной на сербском? Ты что боишься? Не смей! Если кто-нибудь тебя здесь обидит, вот мой телефон, позвонишь мне», — вспоминает София этих редких косовцев, ностальгирующих по Югославии. Но их совсем мало. Большинство населения Косово моложе 25 лет и мечтает о Европе, а о Югославии знает разве что из учебников по истории или рассказов родителей.

Мне 25 лет, и я — югославка

Но 25-летней жительнице Белграда Фийоне ностальгия по прошлому передалась в наследство. По происхождению она албанка. Ее мама из Приштины, а папа из Косовска-Митровицы на севере частично признанной республики. Родители Фийоны переехали в Белград в 1969 году. Ее дедушка занимал высокопоставленную должность в Югославии, работал с Тито. По словам Фийоны, он до сих пор бережно хранит свои фотографии той эпохи и называет себя коммунистом.

«Мне было шесть лет, когда началась война. Я помню, мы шли на рынок, как вдруг услышали сирены. Мама меня взяла на руки, и мы побежали домой. Это, пожалуй, редкие воспоминания, которые у меня остались. Потом мы уехали к родственникам в Стамбул, а папа с дедушкой остались. Я знаю, как им было сложно той весной. Их пытались выдворить, им угрожали. Но мой отец отказался покидать свой дом. Мы до сих пор там живем», — говорит Фийона.

Училась она в той же школе, что и ее мама. «У нее в классе были сербы, албанцы, словаки, хорваты», — вспоминает девушка. Школьные годы Фийоны пришлись уже на период взаимной вражды между албанцами и сербами после войны в Косово. Она оказалась единственной албанкой в классе. «В начальных классах я впервые поняла, что такое ненависть. На моей парте писали оскорбления. Мне сложно было справиться с этим, но это уже в прошлом», — говорит она.

Оскорбления девушке приходилось слышать и в Косово, куда она часто ездила с родителями после войны. «Мне было 10 лет. Я играла с друзьями в парке. Помню, как разговор зашел о географии, и я сказала, что Косово — это Сербия, как меня учили в белградской школе. Меня начали обзывать. Я в слезах пришла домой. Тогда мама мне рассказала о конфликте», — вспоминает Фийона.

Теперь Косово для нее — независимое государство, а в Приштине и Белграде девушка чувствует себя как дома. В Сербии не скрывает своего происхождения, в споры с друзьями тоже не вступает. «Я им говорю, что моя страна — независима, а они мне говорят, что это сердце Сербии. Это не становится темой серьезных споров и ненависти. Мы просто шутим», — улыбается Фийона.

На вопрос, считает ли она себя албанкой или сербкой, девушка отвечает: «Я — югославка. Это мне передалось в наследство от дедушки, который много делился своими воспоминаниями. Может быть, именно это глубоко укоренившееся во мне чувство помогло пережить конфликт, защитить себя. Но я не могут до конца объяснить, почему у меня ностальгия по стране, в которой я никогда не жила. Наверное, тогда было спокойнее и счастливее».

Ссылки по теме
 
К сожалению, время подключения истекло, действие не может быть выполнено.