Слушать Скачать Подкаст
  • 15h00 - 15h10 GMT
    Выпуск новостей 27/03 15h00 GMT
  • 15h10 - 16h00 GMT
    Дневная программа 27/03 15h10 GMT
  • 18h00 - 18h10 GMT
    Выпуск новостей 26/03 18h00 GMT
  • 18h10 - 19h00 GMT
    Дневная программа 26/03 18h10 GMT
Чтобы просматривать мультимедиа-контент, в вашем браузере должен быть установлен плагин (расширение?) Flash. Чтобы войти в систему вам следует включить cookies в настройках вашего браузера. Для наилучшей навигации, сайти RFI совместим со следующими браузерами: Internet Explorer 8 и выше, Firefox 10 и выше, Safari 3 и выше, Chrome 17 и выше...
В мире

Что скрывают турецкие власти в лагерях беженцев

media  
Лагерь сирийских беженцев Элбейли RFI/ E.Servettaz

На сирийско-турецкой границе власти Турции разместили сразу несколько лагерей беженцев. Не все они одинаково комфортны, не везде соблюдаются элементарные санитарные нормы и нормы по безопасности. Спецкорреспондент RFI Елена Серветтаз узнала, что скрывается за оградой турецких лагерей.

 

Что скрывают турецкие власти в лагерях беженцев 21/07/2016 - Елена Серветтаз Слушать

Дорога между приграничными городами Газиантеп и Килис то почти пустынна — местные жители уже скосили всю траву и связали ее в тугие стога, то наоборот, идет вдоль сочной зеленой стены турецких виноградников.

Трассу местные власти проложили надежную — со скоростью 140 км/час можно ехать почти без остановок. Газиантепскую дорогу теперь хорошо знают иностранные журналисты, работающие в регионе. Но одним виноградом их сюда вряд ли можно было бы привлечь.

Возможно, их могла бы заинтересовать история о том, как здесь в 20-е годы прошлого столетия лидер турецких революционеров Шахин Бей надеялся разгромить французскую армию. «A la guerre, comme à la guerre» — Бей проиграл, и его могила находится здесь же.

Но и не о ней пишут спецкорреспонденты мировых СМИ и отчаянные фрилансеры. Это место прежде всего знают из-за того, что здесь находится сирийский лагерь беженцев — целый контейнерный город на 20 тысяч человек — Эйбейли.

Как ни странно, но многие сирийские беженцы уже знают историю гибели Шахин Бея и рассказывают ее на выученном турецком языке.

«Мы верим в то, что в момент, когда умираешь, ты уже ничего не чувствуешь», — говорит молодой сириец Хоссам на подъезде к лагерю Эйбейли за которым — сирийская граница, а дальше — территории, находящиеся по контролем джихадистов из ИГ.

Бомбардировки в Сирии для Хоссама дело житейское. «Ракета может упасть куда угодно. Мы уже научились предсказывать траекторию падения, — рассказывает он. — Когда ты слышишь завывание снаряда после звука выстрела, значит он точно не упадет туда, где ты находишься. А если после звука выстрела — гробовая тишина, то ракета, если повезет, упадет вам во двор или, если повезет меньше, на ваш дом».

Директор лагеря беженцев Эйбейли RFI/ E.Servettaz

В Эйбейли не дома, но контейнеры, однако если бы у лагерей беженцев были свои деления по принципу элитности, то Эйбейли, наверное, назвали бы застройкой класса люкс.

На входе в лагерь — вежливая охрана в отглаженных рубашках, дороги выложены камнем, директор лагеря Орхан Джавит Гурбюз прекрасно говорит на английском и готов к приему журналистов, цитируя турецкого классика Юнуса Эмре. «Люби и будь любимым, этот мир не для одного, но для всех», — писал когда-то Эмре.

На высоком уровне в лагере не только имиджевые вопросы. Контейнерному городку Эйбейли нечего скрывать: дети здесь действительно ходят в школу, где учат турецкий и сирийский; женщины рисуют или занимаются рукоделием, которое можно тут же продать иностранным посетителям. Условия контейнерного лагеря можно назвать почти нормальными: помещение площадью 21 кв. м для каждой семьи, с системой очистки воды. Здесь даже есть свой маленький ансамбль. «Поставьте наши песни в эфир на французском радио, — просит художественный руководитель Мустафа. — Быть может, однажды нас пригласят выступить в Париж?»

Въезд в лагерь беженцев Ислахие RFI/ E.Servettaz

Если Эйбейли — практически элитное жилье для беженцев, то в другом приграничном лагере, Ислахие, совсем другая ситуация. Восемь тысяч сирийских беженцев живут здесь в палатках.

Директор Ислахие к журналистам даже не выходит и вместо себя к нам на интервью отправляет заместителя. Однако сам разговор записывать на диктофон руководство лагеря почему-то запрещает.

Менеджер лагеря, 34-летний Али Адем Атеш открывает пластиковые бутылочки с водой — жара стоит страшная — и начинает читать с компьютера подготовленную сводку для прессы.

«А сколько литров питьевой воды приходится на человека в день в вашем лагере?» — спрашиваем у него мы. «Да сколько угодно! — с гордостью отвечает менеджер. — У них нет ограничений по доступу к крану».

«Вы сами пьете воду из пластиковых бутылок, а беженцы пьют из-под крана? Но раз такая вода годится для питья, то у вас, наверное, есть учетная тетрадь, где вы отмечаете каждый раз, когда вода для лагеря проходит очистку. А так же у вас, наверняка, есть результаты анализов проб лагерной воды. Мы могли бы посмотреть, скажем, последние три?».

Менеджер лагеря Ислахие Али Адем Атеш RFI/ E.Servettaz

Менеджер Али Адем Атеш сильно нервничает и посылает помощников за учетной тетрадью. Быстро пролистывает пару страниц и тихо говорит на турецком: «Не показывать ей этих записей!», а на английском очень отчетливо говорит, что результатов анализов у них якобы нет, потому что, по его словам, вода настолько хорошая, что мэрия не прислала в лагерь результаты проб. «Они присылают пробы только тогда, кода есть проблемы». После того, как дирекция не смогла доказать, что вода в лагере пригодна для питья, мы интересуемся, как обстоят дела с медицинскими услугами для сирийцев.

«Они могут ходить к местным врачам когда угодно, а если проблемы серьезные, беженцев отвозят в городской госпиталь», — объясняет менеджер лагеря Али Адем Атеш. Он также рассказывает, что в лагере за все время родилась тысяча детей, при этом местный врач (один на восемь тысяч человек!) почему-то не смог показать нам тетрадь учета вакцинации новорожденных. По словам руководства лагеря, жители могут пользоваться стиральными машинами (всего 75 штук) «примерно раз в неделю». Однако прямо на входе мы видим, как сирийские женщины и дети вынуждены стирать свою одежду в маленьких тазиках под краном «с питьевой водой».

В лагере Ислахие RFI/ E.Servettaz

«Да, слава Аллаху, и так нормально, а что, у нас разве есть выбор? Вот, руками стираем, — говорит молодая мать троих детей, которые вместе с ней стирают одежду. — Но они, слава Аллаху, ходят в школу».

RFI: В лагере живет 8 тысяч человек, ваши дети ходят в школу через всю территорию одни?

Да, а что делать, я не могу водить их в школу, мне нужно работать по дому и вообще...

Вы не боитесь, что шестилетний мальчик ходит один через всю территорию Ислахие, ведь здесь много взрослых, а о прежней судьбе живущих здесь известно немного?

У меня нет выбора — к сожалению, мои дети остались без отца, а я должна как-то сама со всем справляться.

Сколько вы зарабатываете и как?

Сегодня смогла заработать целых 25 турецких лир (7 евро). В полях работала и на ферме…

А к доктору вам легко попасть? Вы часто можете проходить медицинское обследование?

Два года я здесь уже, могу ходить к местному доктору (в лагере).

После всех этих вопросов руководство лагеря решает не допускать RFI к визиту самих палаток, в которых живут бежавшие от войны сирийцы. «Я думаю вам не стоит запрещать нам посещение лагеря, к тому же все разрешения у нас есть», — говорим мы через переводчика. В итоге за нами идут два вооруженных охранника и два человека в гражданской одежде, которые каждый раз внимательно отслеживают то, что говорят нам под запись сирийцы, живущие в Ислахие.

Так, например, мы узнали, что за два года женщина не смогла ни разу попасть к гинекологу; что дети вместо уроков в школе «помогали учителю переносить тяжелые вещи с места на место»; что холодильники и вентиляторы часто ломаются, а и ждать их починки нужно «никто не знает, сколько времени».

Лагерь сирийских беженцев Ислахие RFI/ E.Servettaz

Еще одна тема, которую отказывается комментировать руководство лагеря — это расселение тех беженцев, которые в Сирии совершали преступления — воровали, убивали и насиловали. «Где живут эти люди?» — спрашиваем мы у Али Адема Атеша. После долгой паузы он все же отвечает: «Здесь же, в лагере, но чуть дальше». Никакой статистики о преступлениях на самой территории лагерей дирекция не сообщает.

RFI: А сколько человек умерло на территории Ислахие в 2016 году?

Али Адем Атеш быстро отвечает на плохом английском, что умерших было шестеро, но «все они умерли от старости или от природных причин». При этом одному «умершему от старости» сирийцу было всего 24 года…

Ссылки по теме
 
К сожалению, время подключения истекло, действие не может быть выполнено.