Слушать Скачать Подкаст
  • *Новости 15h00 - 15h10 GMT
    Выпуск новостей 17/08 15h00 GMT
  • *Передача RFI 15h10 - 16h00 GMT
    Дневная программа 17/08 15h10 GMT
  • *Новости 18h00 - 18h10 GMT
    Выпуск новостей 16/08 18h00 GMT
  • *Передача RFI 18h10 - 19h00 GMT
    Дневная программа 16/08 18h10 GMT
Чтобы просматривать мультимедиа-контент, в вашем браузере должен быть установлен плагин (расширение?) Flash. Чтобы войти в систему вам следует включить cookies в настройках вашего браузера. Для наилучшей навигации, сайти RFI совместим со следующими браузерами: Internet Explorer 8 и выше, Firefox 10 и выше, Safari 3 и выше, Chrome 17 и выше...
РОССИЯ

Об одной метафоре Валерии Новодворской

media  
Валерия Новодворская RFI

Личных встреч с Валерией Ильиничной Новодворской у меня было раз-два и обчелся. Всегда считал ее человеком не только небывалой храбрости, но и большого ума. В.И. относилась с юмором к моим, так сказать, стилистическим наскокам; однажды след такой добродушной полемики даже отпечатался на Гранях.ру, но доступа к этому ресурсу сейчас, кажется, нет.

А нынешнее развитие событий — с чуть ли не каждодневными новостями о поимке чекистов (это – собирательное обозначение спецслужбистов всех мастей — от ФСБ до жандармерии), которые у нас то грабят банки, то расхищают конфискованные у других воров-чекистов миллиарды, то заводят дела на бизнесменов, чтобы присвоить их бизнес, то фальсифицируют дела против критически настроенной молодежи, то избивают граждан, требующих свободных выборов, — это развитие событий вернуло меня к дискуссии, которая у нас была с В.И. по вопросу о люстрации в том же 1991 году.

Как все помнят, в 1991 году на площади Дзержинского снимали с постамента памятник Дзержинскому. Аккуратно снимали — для истории. Было очевидно, что эта акция готовилась самими чекистами, скажем так – перестроившимися чекистами, которые установили прожекторы прямо на здании КГБ для «освещения» события. Среди либеральной интеллигенции того времени бытовал миф о каких-то «нормальных чекистах», вроде Олега Калугина, которые либо покаялись, либо вообще давно были двойными агентами, да и Ельцину ведь какие-то люди и верили, и доверяли. Анатолий Чубайс даже требовал в начале 1990-х возродить ЧК для сбора налогов.

А Новодворская возмущалась, что толпу не организовали для штурма самого здания КГБ. Тогда я не видел в этом большой беды: «Зачем, если организация будет запрещена, если Ельцин проведет люстрацию, если откроются архивы?»

Новодворская ответила: «Ничего этого не будет: до сноса железного Феликса они чуть-чуть побаивались. Теперь они осмелеют и вернутся».

Чекисты, действительно, осмелели настолько, что быстро почувствовали себя хозяевами положения.

Съев за это время государство, они пока еще не сумели разложить все российское общество дотла.

И все же, продолжая мысль Новодворской, сейчас вопрос стоит в самой неприятной и для Российской Федерации в целом, и для ее чекистской верхушки плоскости: съедят эти термиты всю страну, оставив на ее месте пустыню, или какие-то люди, как когда-то Горбачев внутри КПСС, решат, что пришла пора их остановить? Или этим другим людям будут мешать какие-то третьи — из соображений гуманизма? Понятно, что для каждого из возможных сценариев есть варианты разной степени тяжести.

Но мысль Новодворской об «осмелевших» после 1991 года чекистах — именно как корпорации, в которой, в порядке исключения, наверняка попадаются и обычные люди, — но именно как корпорации, которая умеют только выедать вверенное ей пространство, эта мысль остается не продуманной ни российским обществом в целом, ни тех в самой корпорации, кто хотел бы от нее отлипнуть, вынуть сапоги из жижи.

Это ключевое слово — «жижа» — выдал в прошлом году кто-то из солсберецких рыцарей в телеинтервью «Раше-Тудаше». Судя по исчезновению всех четверых — Петрова-Боширова и их реальных двойников, — эта жижа быстро затвердевает.

Известно, что сами чекисты в свое время пострадали от своих же чисток целыми поколениями и прямо-таки рабочими династиями. Почему же они забыли об этом свойстве своей корпорации — подъедать ослабевших предшественников?

В одном из текстов Новодворской середины нулевых меня резануло сравнение Афганистана, ставшего жертвой нападения СССР, с термитником:

«Никто не знает, кто это решил: Суслов, Андропов, Брежнев, лубянская закулиса, политбюро. И это не самое страшное. Самое страшное — то, что это никого не интересует. Никто не задается вопросом, зачем и почему нужно завоевывать эти бесплодные горы. И кто приказал. Украина — это еще можно понять. Сады, чернозем, виноград, Черное море, Днепр, сало, яйки, дивчины. Но Афган! Какие-то норы в скале, как будто там живут не люди, а термиты. Взбесившаяся сверхдержава, взбесившаяся армия, альтернативная логика. И автоматы в тельняшках, несущие смерть себе и другим. Кто этот безумный программист? Где матрица, как отключить и в какой серии возможно полное отключение?»

Не здесь ли, хочу спросить теперь, разгадка беспамятства? Потом я понял: термитами были для нее не афганцы, термитами были — мы, советские. Сила термитов — в их слепоте. Они таинственным образом выедают захваченное пространство так, что до самого последнего момента и вполне зрячие окружающие не видят, что остов их дома уже съеден, что нужен только легкий толчок, и все пойдет прахом. А в прахе потом просто некому будет копаться.

Как и случилось с СССР.

Только самым уж сказочным представителям этого вида могло прийти в голову, что здание, уже упавшее в результате деятельности термитов, можно восстановить силами термитов, чтобы еще раз его уничтожить.

Новодворская напомнила мне о книге Мориса Метерлинка, которая когда-то в отрочестве поразила, а потом, к сожалению, забылась, вытесненная более эффектными дистопиями.

В «Жизни термитов» одно наблюдение Метерлинка кажется мне теперь полезным для оценки происходящего в Российской Федерации и для того, почему вообще трудно изучать чекиста-термита:

«Если термит и проникает в кабинет энтомолога, то лишь затем, чтобы разрушить этот кабинет. А вот разрушение термитника — дело трудное и малоприятное. Башни термитника сработаны из прочного цемента, который не берет стальной топор, и приходится взрывать их с помощью пороха. Часто туземцы, из суеверного страха, отказываются помогать исследователю. Когда же термитник наконец разрыт, то открывается зрелище грандиозного и бессмысленного столпотворения, а вовсе не тайны повседневной жизни. Сколько бы мы ни старались, нам никогда не добраться до последних подземных логовищ, уходящих на несколько метров в глубину земли».

Возможно, именно это соображение, этот страх наткнуться на бессмысленное ничто, на каменную слюну дьявольской организации, именно оно и останавливало тех, кто в 1991 году предложил толпе москвичей удовольствоваться истуканом Феликса Дзержинского и не лезть в сам термитник на Лубянке Вроде бы здание страхового общества «Россия» еще стоит, стоит и Кремль, но не выедено ли и там, и там все изнутри новым поколением термитов?

Дай ответ! Не дает ответа.

Ссылки по теме
 
К сожалению, время подключения истекло, действие не может быть выполнено.