Слушать Скачать Подкаст
  • *Новости 15h00 - 15h10 GMT
    Выпуск новостей 20/06 15h00 GMT
  • *Передача RFI 15h10 - 16h00 GMT
    Дневная программа 20/06 15h10 GMT
  • *Новости 18h00 - 18h10 GMT
    Выпуск новостей 20/06 18h00 GMT
  • *Передача RFI 18h10 - 19h00 GMT
    Дневная программа 20/06 18h10 GMT
Чтобы просматривать мультимедиа-контент, в вашем браузере должен быть установлен плагин (расширение?) Flash. Чтобы войти в систему вам следует включить cookies в настройках вашего браузера. Для наилучшей навигации, сайти RFI совместим со следующими браузерами: Internet Explorer 8 и выше, Firefox 10 и выше, Safari 3 и выше, Chrome 17 и выше...
РОССИЯ

Карл Маркс объясняет Россию

media  
200-летие Карла Маркса: автор "Капитала" с банкнотой достоинством ноль евро в немецком Трире 10 апреля 2018 Harald Tittel / dpa / AFP

«До боли, как говорится, узнаваемая картина. Что в ней изменилось сегодня?» — обозреватель RFI Гасан Гусейнов размышляет над «Учредительным манифестом международного товарищества рабочих» Карла Маркса 1864 года и его актуальностью для сегодняшних России и Европы.

В советское время, когда начитанность была синонимом образованности, т. е. в обыденной жизни — вещью довольно бесполезной, приходилось очень много читать. Некоторые тексты запомнились лучше, другие хуже. Американское изобретение позволяет нам сейчас легко восстанавливать давно позабытое. Помним ли мы, кто такие «пролетарии»? И кто сейчас вместо «рабочего класса»?

Слова с Гасаном Гусейновым - Карл Маркс объясняет Россию 02/06/2019 - Гасан Гусейнов Слушать

Но есть тексты, запомнившиеся назубок, хотя и были прочитаны, страшно сказать, в год 50-летия Великого Октября! На днях я перечитал опубликованный в СССР аж в 1936 году «Учредительный манифест международного товарищества рабочих» Карла Маркса. Документ этот возник в 1864 году, а вспомнил я его потому, что из разговора с одной в остальном ученой девушкой, получившей международное образование, вдруг стало ясно, что для нее ничего не значат 1863 и 1864 годы в истории нашей страны. Вот отмена рабства в 1861 ей известна и русские революции 1905—1917 гг. — известны, а Январское восстание в Польше — белое пятно на ментальной карте. А ведь это было событие, без которого невозможно понять ничего ни в дальнейшей истории России, ни, например, в сегодняшнем отношении к Российской Федерации в Европе и вообще на Западе.

«Бесстыдное одобрение, притворное сочувствие или идиотское равнодушие, с которыми высшие классы Европы смотрели на то, как Россия завладевает горными крепостями Кавказа и умерщвляет героическую Польшу; огромные и не встречавшие никакого сопротивления захваты этой варварской державы, голова которой в Санкт-Петербурге, а руки во всех кабинетах Европы, указали рабочему классу на его обязанность самому овладеть тайнами международной политики, следить за дипломатической деятельностью своих правительств и в случае необходимости противодействовать ей всеми находящимися в его распоряжении средствами; в случае же невозможности предотвратить ее — объединяться для одновременного разоблачения ее и добиваться того, чтобы простые законы нравственности и справедливости, которыми должны руководиться в своих взаимоотношениях частные лица, стали бы господствующими нормами и в международных отношениях. Борьба за такую иностранную политику — это часть общей борьбы за освобождение рабочего класса.

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

До боли, как говорится, узнаваемая картина. Что в ней изменилось сегодня? Ну, с географией все понятно. Марксов «Петербург» — это теперь снова «Москва, Кремль»; Кавказ — все там же, где Грузия и Чечня, вместо Польши —Украина.
А вот кто вместо «рабочего класса»?
И кто сейчас «пролетариат», самая обездоленная и свободная от обязательств часть этого самого класса?
Вопрос не такой простой. Россия стала совсем другой страной. В ней нет больше той гигантской крестьянской массы, нет дворянства, нет купечества. А вот крупная буржуазия и рабочий класс, обслуживающий нефтеналивное производство, как раз присутствуют. Ну, и новый класс появился, которого Маркс стеснялся, хотя до некоторой степени сам к нему принадлежал — в советское время он назывался «трудовая интеллигенция». Или интеллектуальный люмпен-пролетариат. Это обширная прослойка, в основном обслуживающая существующий режим. Любопытно, что, даже критикуя этот режим (как, например, я вот прямо сейчас), представители этой прослойки соучаствуют в его временном укреплении: ведь мы придаем значение даже тому, что, возможно, и не заслуживает серьезного разговора.

Говорят, любое упоминание идет на пользу, если только это не некролог. И все же, Маркс написал-таки некролог царской России за полвека до ее распада.

Правда, разрушили Российскую империю и Советский союз никакие не пролетарии, а как раз образованные классы, которые оказались либо недостаточно образованными, либо, наоборот, слишком умными, чтобы держаться за государство, не желавшее уважать ни своих, ни чужих граждан. И вот на это государство подняли руку в 1917 пролетарии, взявшие в руки оружие и страшно покаравшие руководство — духовное и военное — тогдашней империи.
А что сейчас делают журналисты и преподы, студенты и школьники, рабочие лошади перевода и белые мыши библиотек? Что делают технари-программеры, варганящие искусственный интеллект для недалекого начальства? Из тех, кто не пошел в бандиты-хакеры?

А вот что. Верхушка рабочего класса безропотно наблюдает за пролетариями. А пролетарии — это, пожалуй, многоликая гидра угнетенных неудачами мечтателей, физически рассеянных по свету, но виртуально легко собираемых под знамена Орбана и Фараджа, Альтернативы для Германии и польского ПиСа, «пяти звезд» в Италии и мадам Ле Пен во Франции, а в Российской Федерации — собиратели Совка на границах с соседними государствами.

Заодно с бывшим Советским они вполне готовы развалить и нынешний Европейский Союз.

Беда в том, что встретиться эти новые пролетарии, сторонники Орбана с Фараджем, Ле Пен с Сальвини, или Качиньского, с Путиным могут только на полях сражений, потому что общая, глобальная у них только обида, обида на несправедливость мирового порядка. Эмоция — пустая, как мыльный пузырь. А вот интересы у каждого — свои, кусочнические. И мешают им только границы и послевоенные европейские нормы.

После Второй мировой войны договорились вроде бы больше к военной силе не прибегать. Но трикстеры и харизматики у власти внимают не разуму, а эмоциям. И Российская Федерация впервые после Второй мировой войны показала остальной Европе пример захвата чужой территории — как бывшей имперской собственности. В результате Эрэфия не только сама идеологически провалилась в середину девятнадцатого века, но и вызвала националистическую эрекцию у всех европейских шутов. Не факт, что эти шуты не смогут взять верх во Франции или даже в Германии. Никто не застрахован от возвращения к худшему на новом историческом витке. В Европе начались две мировые войны, почему бы и третьей не разгореться здесь же?

Возвращаясь к Марксу, вспомним, что «пролетариям в революции нечего терять, кроме своих цепей, а приобретут они весь мир»! Вот почему и демагогам от Донецка до Манчестера, от Москвы до Парижа так легко взывать к новой пролетарской солидарности — против засилья международной бюрократии и клептократии, ну и, конечно, против наглости заокеанских воротил. Их мантра не слабее, чем у бомбистов-джихадистов.

В попытке разобраться в Марксе регулировали национализмы на заре советской власти и большевики. Ленин, помнится, считал, что опаснее всего великодержавный шовинизм. Сталин, наоборот, считал, что великодержавный шовинизм вещь полезная, а вот за желание малых народов иметь собственную национальную культуру карал по всей строгости своего беззакония. Правда, из уничтожения «буржуазного национализма» ничего не вышло. Кто смог, из сталинского совка разбежался при первой же возможности. Тех, кто хотел, но не смог, разбомбили, как Чечню.

И теперь эта машина великодержавного шовинизма остановилась на полпути. Назад пойдешь, вернешься в правовое поле ООН, откажешься от совковой химеры — потеряешь власть. Пойдешь вперед, на Мариуполь и Киев — и сам голову сложишь, и от страны твоей останется лоскутное одеяло из Московской, Ленинградской и, может быть, Свердловской областей, если, конечно, свердловчане и ленинградцы захотят жить в одном государстве с москвичами.

Кто же сегодня укажет «рабочему классу на его обязанность самому овладеть тайнами международной политики, следить за дипломатической деятельностью своих правительств и в случае необходимости противодействовать ей всеми находящимися в его распоряжении средствами»? Маркс требовал «добиваться того, чтобы простые законы нравственности и справедливости, которыми должны руководиться в своих взаимоотношениях частные лица, стали бы господствующими нормами и в международных отношениях».

Не Маркс, а Кант какой-то. Но Кант советовал поглядывать днем — в себя, ночью — на небо, а Маркс предлагал — майдан! Хоть и не знал названий Сандармох и Шиес. Они и в ворде подчеркиваются волнистой красной чертой.

 
К сожалению, время подключения истекло, действие не может быть выполнено.