Слушать Скачать Подкаст
  • 15h00 - 15h10 GMT
    Выпуск новостей 26/07 15h00 GMT
  • 15h10 - 16h00 GMT
    Дневная программа 26/07 15h10 GMT
  • 18h00 - 18h10 GMT
    Выпуск новостей 25/07 18h00 GMT
  • 18h10 - 19h00 GMT
    Дневная программа 25/07 18h10 GMT
Чтобы просматривать мультимедиа-контент, в вашем браузере должен быть установлен плагин (расширение?) Flash. Чтобы войти в систему вам следует включить cookies в настройках вашего браузера. Для наилучшей навигации, сайти RFI совместим со следующими браузерами: Internet Explorer 8 и выше, Firefox 10 и выше, Safari 3 и выше, Chrome 17 и выше...
РОССИЯ

Жорж Нива: «Откуда в нынешней России такая тоска по диктатуре?»

media  
Жорж Нива Youtube

В Санкт-Петербурге, в редакции литературно-художественного журнала «Звезда» прошла презентация сборника «Окно из Европы». В нем содержатся статьи, эссе и стихотворения, посвященные французскому слависту, одному из ведущих западных исследователей русской культуры Жоржу Нива (Georges Nivat). В интервью RFI Нива поделился своими взглядами на современную российскую культуру и политику.

Жорж Нива: «Откуда в нынешней России такая тоска по диктатуре?» 30/06/2017 - Владимир Бондарев (Санкт-Петербург) Слушать

RFI: В советские времена вы были близко знакомы и даже дружны с литераторами либо запрещенными, либо не слишком привечаемыми официозом. Какое влияние, по-вашему, оказывала литература, публикуемая Самиздатом, на умонастроения советских читателей?

Жорж Нива: Вначале я, конечно, знакомился не с диссидентами — между прочим, их еще не было. Я просто попал в семью Ольги Всеволодовны Ивинской, познакомился с Борисом Пастернаком. Он мне подарил книги, дал мне читать «Доктор Живаго» до публикации.

После того, как меня выгнали из СССР, я был невъездным 12 лет. За это время развивалось диссидентство: дело Синявского и Даниэля, процесс Бродского, Григоренко, Сахаров. И, конечно, превращение Александра Исаевича (Солженицына) в своего рода диссидента, хотя он это слово не любил.

Моя связь началась с того, что я познакомился с этими диссидентами-писателями. Например, Амальрик, с которым я сразу же подружился, Андрей Синявский, его жена, Виктор Платонович Некрасов, Делоне, который рано умер и был несчастлив в Париже, я еще помню.

Это был момент эмоционально потрясающий, я с ними знакомился по мере того, как они приезжали (во Францию), и я чувствовал, что мы получаем самую ценную часть советской России. И, конечно, пока заочная встреча с Солженицыным играла большую роль.

В Советском Союзе начало настоящей «оттепели» связывали с публикацией повести «Один день Ивана Денисовича» в ноябрьском номере «Нового мира» за 1962 год. А начало настоящей гласности и десталинизации в годы перестройки связывают с первой публикацией в СССР «Архипелага ГУЛАГ». Сейчас в России наблюдается обратный процесс — реабилитации Сталина, причем не только сверху, но и снизу. Последние примеры — установка памятной доски на здании Московской государственной юридической академии и первое место в списке выдающихся исторических личностей, согласно свежему опросу Левада-центра. Какие чувства у вас, специалиста по творчеству Солженицына, вызывают эти сообщения?

Слава богу, все не так стопроцентно. В том смысле, что все-таки «Архипелаг ГУЛАГ» в сокращенном варианте, который сделала Наталья Дмитриевна (Солженицына), насколько я знаю, преподается в гимназиях, в школах. И пока «Архипелаг ГУЛАГ» продается свободно и читается молодыми людьми, надежда не потеряна, правда не исчезла.

С другой стороны — кончено, в нынешней России масса совершенно досадных и не совсем мне понятных явлений. Почему такая тоска по прошлому, при котором погибло столько людей? Почему такая тоска по диктатуре, по демографической и прочим катастрофам, которые состоялись тогда, в СССР?

Надеюсь, это временное явление в России. Если это не пройдет, то все пойдет в худшую сторону. Куда все сейчас идет — мы не знаем. Это главное, что меня тревожит, когда я слежу за политической ситуацией здесь. Главное, что непонятно даже близкое будущее. Все-таки любая страна должна иметь какую-то систему смены власти. А здесь как будто нет (такой системы). И это тревожно для нынешнего режима, для нынешнего поколения.

Вообще, в современной России литература по-прежнему имеет отношение не только к культуре, но и к политике. Примеры тому — популярность сатирико-публицистических стихотворений Дмитрия Быкова и Андрея Орлова («Орлуши»), оживленное обсуждение военной карьеры Захара Прилепина в ОРДЛО (отдельных районах Донецкой и Луганской областей), споры по поводу недавнего интервью Светланы Алексиевич, где были затронуты темы насильственной русификации в Беларуси и Украине. И так далее. Чем, по-вашему, вызвана такая повышенная политизация литературы в России?

Это не совсем политизация. Во-первых, насколько я это чувствую, Быков уже уходит немножко. Я не чувствую такой же остроты. Алексиевич после «Времени секонд-хэнд», может быть, исчерпала свой талант писателя-интервьюера и ищет другие пути.

Сейчас обсуждается не книга, а интервью, которое наделало много шума.

Я вполне уважаю и принимаю ее взгляд, но это не входит в ее литературный портрет. Я думаю, что в России или в Минске очень трудно быть писателем и политическим деятелем. Потому что есть такое давление, что это не время для благоразумных рассуждений, как, например, у Пушкина. Его политические размышления отличаются удивительным равновесием между тенденциозностью и анализом. Этого нет у Светланы Алексиевич, но что это вызывает споры — это полезно.

Прилепин — другое дело, он теперь, насколько я понимаю, воюет. Мне это непонятно. Но надо сказать, что я очень любил его роман «Обитель».

Поскольку вы занимались еще с советских времен не только русской, российской культурой, но также и украинской, то вопрос к вам, как человеку, который погружен в историю этих стран, которые расходятся все дальше и дальше. Как вы воспринимаете события, которые происходят в Украине с участием России, начиная с 2014 года?

Я гораздо хуже знаю украинский язык, украинскую сторону, чем русскую, потому что я девять десятых своего времени посвящаю чтению русских источников. Но я читаю и по-украински. Идет война. Она, слава богу, не полная, она гибридная, как говорят, но все-таки одни стреляют в других. Значит — война. Есть беженцы из Луганска, Донецка. Я, например, знаком с одним украинским русскоязычным поэтом из Луганска, который сейчас живет в Германии — он беженец.

Что сказать… Это почти тупиковая ситуация. Мне лично видится выход из этого в решении проблемы Европой, когда получится «третья Европа». «Первая» — это основатели: Франция, Германия, Бенилюкс, Италия. «Вторая» — это после падения коммунизма: Польша, Румыния и так далее. А «третья» — то, что станет с Украиной и с Россией. Я не хочу сказать, что Россия должна стать «новой Бельгией» или «новой Голландией», хотя она связана с Голландией своей историей, но она не может порвать связь с Европой. Потому что по культуре она — европейская страна.

Она получила многое, она дала многое — по музыке, по искусству, по философии. Но некоторые люди в России сейчас отрицают эту связь. Это не имеет смысла для будущего Западной Европы и для будущего России — то есть Восточной Европы. Европа должна дышать своими двумя «легкими», как говорил покойный папа Иоанн Павел II. Это для меня ключ к будущему, но каким путем это реализуется, я не знаю, потому что я не пророк.

Ссылки по теме
 
К сожалению, время подключения истекло, действие не может быть выполнено.