Гасан Гусейнов о словах и вещах
Морис Метерлинк о жизни чекистов
Морис Метерлинк в возрасте 40 лет
 
Слушать Скачать Подкаст
  • *Новости 15h00 - 15h10 GMT
    Выпуск новостей 16/07 15h00 GMT
  • *Передача RFI 15h10 - 16h00 GMT
    Дневная программа 15/07 15h10 GMT
  • *Новости 18h00 - 18h10 GMT
    Выпуск новостей 15/07 18h00 GMT
  • *Передача RFI 18h10 - 19h00 GMT
    Дневная программа 15/07 18h10 GMT
Чтобы просматривать мультимедиа-контент, в вашем браузере должен быть установлен плагин (расширение?) Flash. Чтобы войти в систему вам следует включить cookies в настройках вашего браузера. Для наилучшей навигации, сайти RFI совместим со следующими браузерами: Internet Explorer 8 и выше, Firefox 10 и выше, Safari 3 и выше, Chrome 17 и выше...
РОССИЯ

Как Чехия чуть не стала Чечней

media  
Наводнение в Праге летом 2013 года: памятник Шри Чинмою в водах Влтавы Reuters

До тех пор, пока страна не получает краткого английского имени, она чувствует себя не в своей тарелке.

Слова с Гасаном Гусейновым - Как Чехия чуть не стала Чечней 24/04/2016 - Гасан Гусейнов Слушать

Об этом я думал, когда читал спор, завязавшийся в англоязычном сообществе исследователей современного славянского мира SEEELANGS вокруг новейшего факта вмешательства маленькой Чешской Республики в дела огромного и даже кажущегося безразмерным английского языка.

Но сначала — небольшое отступление. Иной житель почившей в бозе великой державы, доложу я вам, очень долго сохраняет родимые пятна великодержавного шовинизма. Когда в 1994 году по миру, как тогда еще говорили, прокатилась волна протестов против войны в Чечне, телекамера BBC или CNN выхватила где-то на Филиппинах или в Индонезии (чувствуете, сколько в этом "или" географического самомнения?) демонстрацию под лозунгами «Нет российской агрессии в Чехословакии!» Плакатики-то залежались с 1968 года, подумал я.

EUTERS/David W Cerny

Дело в том, что совсем недавно, буквально за год-полтора до начала ельцинской операции по истреблению сепаратизма в Чечне, Чехословакия как раз прекратила свое существование. На ее месте волею правительств обеих стран и вполне мирно возникли Чешская Республика и Словакия. Словакия – тоже республика, но, в отличие от Чехии, в английском языке угнездилась под привычным для себя именем. А вот Чехии с главным языком современного мира — английском — явно не повезло. Чехи попали в ситуацию, зеркально отражающую русскую. Вспомните до боли знакомый аргумент и «русофобов», и «русопятых»: одни потирают руки, мол, у вас, русских, даже имени собственного нет, прилагательное какое-то от несуществующего существительного. А другие – рыдают: нас, великий народ, лишили своего имени Россов, понапридумывали каких-то россиян… А что же Чехи? Тут, получается, все наоборот: само название страны — это субстантивированное прилагательное — Ческо (Czesko), или Чешское [государство], Чешские Земли.

Сейчас уже позабылось, что образцовому, цивилизованному, можно сказать, бархатному разводу предшествовала так называемая дефисная война 1989-1992 годов. Смысл и ход ее страшно напоминал так и не окончившееся пока русско-эстонское противостояние вокруг одной-единственной второй буквы "н" в названии города «Таллинн». Одна-единственная буква "н", которую отказывались допечатывать в названии столицы союзной республики советские власти, сыграла непомерную для буковки роль в деле отделения «Республик Советской Прибалтики» от СССР. Позднесоветские топонимисты подыграли политиканам и отказали эстонским небратьям, оставив одинокую букву "н" в советском имени «Таллин».

После кончины ЧССР выяснилось, что в слове Чехословакия обиженными чувствовали себя словаки. И как только из названия еще единого государства убрали эпитет «социалистическая», при президенте Вацлаве Гавеле, название страны вернулось к написанию, существовавшему после распада Австро-Венгрии, а именно к Чехо-Словакии, через дефис. Дефисная война продолжалась несколько месяцев: сначала, в марте 1990, парламент решил, что с дефисом и с двумя прописными имя государства будут писать по-словацки, но в апреле 1990 года, под давлением словацких депутатов, государство снова было переименовано. Вместо дефиса появился союз "и", Чехословакия стала называться Чешской и Словацкой Федеративной Республикой. Тут возникла новая коллизия: по правилам обоих языков (привет, Таллинн!), с прописной следовало бы писать только первое слово в названии, но тут, дабы не возобновлять конфликт, решили одарить прописной все члены предложения.

Президент Чехословакии Вацлав Гавел 29 декабря 1989 REUTERS/Staff/Files

Прошло всего три года, и выяснилось, что союз "и" (у чехов и словаков он "а"), как расстегнутая пуговка, упростил задачу — и с 1993 года Чехия и Словакия начали самостоятельное существование.

Но тут проигравшей стороной — в плане примирения с собственной новейшей идентичностью под новым именем — оказалась Чешская Республика. И вот теперь, четверть века спустя, решила довольно интересным способом исправить положение, создав себе новое английское имя. Обсуждающие это новое имя англо-американские слависты, сочувственно относясь к каждому новому словечку, доставляемому высшими силами, замечают, что оно и по-чешски, и по-английски звучит странновато, необычно, с самого момента создания подчиняясь исключению, а не правилу. Как бы то ни было, а все меняется в мире. Всего сто лет назад Ярослав Гашек сотрудничал в Киеве в газете «Чехослован», ставившей целью независимость Чехии и Словакии от Австро-Венгрии и даже во главе с царем-славянином. Интересно, как бы он откликнулся на новое чешско-английское слово.

Однако же, прежде чем вернуться к чехам настоящим, чехословацким, нам придется вспомнить судьбу чехов российских — не тех, натуральных, среди которых агитировал за большевиков Ярослав Гашек, а – других. «Чехами» военнослужащая часть россиян называла чеченцев, уходящих от российской агрессии «в зеленку». Некоторые говорят, что это – случайное созвучие. Там были и другие, по большей части, уничижительные клички, «чехи» же странным образом сближали «вайнахов-нохчи» с непокорными западными славянами. Это жаргонное словечко, кажется, пока не вошло в словари русского языка конца 20-го века. Но оно напоминает и еще об одном мирном разводе двух близкородственных народов в составе одного государства. Как Чехословакия, вылупившаяся в 1918 году из Австро-Венгрии, попыталась обрести независимость от Российской империи и ее наследников и Чечено-Ингушетия. Политическая топонимика бывшего Северо-Кавказского Края менялась на протяжении минувшего века несколько раз, а во время поголовной депортации чеченцев и ингушей с 1943 по 1957 год имя этой северокавказской страны и вовсе было упразднено. Чечено-Ингушетия была разделена между Дагестаном и так называемой Грозненской областью. И вот — занятное совпадение: в те самые годы, когда «война дефисов» в Чехословакии шла к разделу страны, и бывшая Чечено-Ингушетия разошлась на две автономии – Чечню и Ингушетию. Правда, в отличие от Австро-Венгерской империи, Российская Федерация не позволила Чечне стать независимым государством «Ичкерией», и, хотя Чеченская Республика стала де факто независимым анклавом РФ, вирулентность не вполне уважительного жаргонизма «чехи» остается пока в истории русского политического просторечия эдаким приветом от Ярослава Гашека и филиппинских демонстрантов, которые в 1994 году вспомнили о плакатах, пылившихся с августа 1968 года, когда советские войска вошли в Прагу.

Грозный-сити и Большая мечеть в столице Чечни RFI/Muriel Pomponne

А что же с новой, англо-американской Чехией? Это новое краткое имя Czechia, на первый взгляд, похожее на другие имена стран или географических областей, вроде Валахии или Франции, не без труда и воображения вписывается в существующую английскую топонимическую номенклатуру.

Как поступит старо-молодое Чешское государство? Оставит ли прекрасное Czesko и будет, как говорят некоторые, белой вороной среди стран с регулярно образованным с помощью суффикса –ia международным кратким названием? Некоторые американские слависты рекомендуют добавить полезный латинский инфикс и называться, подобно Эстонии или Франконии, Чехонией. Ностальгирующим по Австро-Венгерской империи нравится и вовсе «Богемия, Моравия и Силезия». Третьи и четвертые возражают, мол, какого черта чехам заимствовать суффикс у словаков, и если уж на то пошло, то почему бы не сказать Czechie? К тому же, замечает кто-то, не опасно ли чрезмерное сходство имен центрально-европейского демократического государства и авторитарного анклава на территории таинственного Восточного Царства, называемого Россией.

 
К сожалению, время подключения истекло, действие не может быть выполнено.