Слушать Скачать Подкаст
  • 15h00 - 15h10 GMT
    Выпуск новостей 27/05 15h00 GMT
  • 15h10 - 16h00 GMT
    Дневная программа 27/05 15h10 GMT
  • 18h00 - 18h10 GMT
    Выпуск новостей 26/05 18h00 GMT
  • OLD //18h10 - 19h00 GMT
    Дневная программа 26/05 18h10 GMT
Чтобы просматривать мультимедиа-контент, в вашем браузере должен быть установлен плагин (расширение?) Flash. Чтобы войти в систему вам следует включить cookies в настройках вашего браузера. Для наилучшей навигации, сайти RFI совместим со следующими браузерами: Internet Explorer 8 и выше, Firefox 10 и выше, Safari 3 и выше, Chrome 17 и выше...
РОССИЯ

Русская босанова на берегах Сены: Вероника Булычева и Стефани Акет в русско-французском дуэте «Весна»

media  
Вероника Булычева и Стефани Акет в русско-французском дуэте «Весна». (DR)

«Ностальгия босановы прекрасно сочетается с российской, но с одним лишь различием: в Бразилии много солнца и ее ностальгия светлая. Тогда как в России она абсолютно трагичная. Я же хочу от жизни счастья и любви». Вероника Булычева

В гостях у программы «Новые французы» – русско-французский музыкальный дуэт «Весна»: Вероника Булычева и Стефани Акет.

RFI: Как можно охарактеризовать музыкальный жанр, в котором вы работаете?

Вероника Булычева: Это не наша задача, определять жанр, в котором мы работаем. Наша идея – работать в стиле «world music», музыка мира, потому что мы поем по-русски, используя ритмы народов мира и современные актуальные ритмы. Поэтому, на сегодняшний день, это называется «world music».

RFI: То есть, это и русский романс, и французский шансон, и элементы блюза, и босановы. А что для вас ближе всего?

Вероника Булычева: Если говорить профессиональным языком, то, например, Эдит Пиаф считается «народной музыкой» в Америке. Если я еду в Россию, то я называюсь «французская песня», а если я нахожусь во Франции, то меня назовут «русская песня». Это зависит от того, в какой стране мы находимся, и на каком музыкальном языке говорим.

RFI: Ваш творческий дуэт образовался совсем недавно – в 2012 году. Расскажите о вашей встрече и о том, как у вас появилась такая оригинальная идея – исполнять одновременно по-русски и по-французски?

Вероника Булычева: Я бы сказала от себя. Я уже давно существую как артист, исполнитель и композитор, уже лет 20, у меня есть несколько дисков. Но у меня всегда были аранжировки на два голоса, которые я сама пела. Для меня звучать в два голоса – это очень натурально и естественно. Мне это давно нравилось, еще с детства. Но раньше мне этого делать не приходилось. У меня уже был дуэт, когда мы пели русские народные песни, но вот авторские песни – первый раз это со Стефани, мне улыбнулась такая удача.

Стефани Акет: Дело в том, что в русской музыке мне нравится именно многоголосие, гармония. Так что, когда мы познакомились с Вероникой, она мне сразу предложила. Я к тому времени уже была певицей, французской певицей, и пела джаз. И она мне сразу предложила работать с ней, петь вместе. И таким образом образовался наш дуэт.

RFI: А русский язык вы уже до этого знали…

Стефани Акет: Нет, я совсем не очень давно, пять лет назад, стала учить русский язык, в Институте восточных языков (INALCO) в Париже. Я хотела выучить русский язык, чтобы именно петь по-русски.

RFI: Только для исполнения? Потому что ваша первая профессия – это прежде всего музыкант.

Стефани Акет: Да. У меня, конечно же, есть большой интерес к истории России, к экономике, к геополитике, но язык мне нравится прежде всего. Я давно хотела владеть языком.

Вероника Булычева: У меня, наверное, такая же история, я всегда хотела владеть французским языком. Мне как-то на душу ложится эта нежность, тонкость и дипломатичность французского языка. Меня он научил даже кА-то смягчить мое русское звукоизвлечение, и когда я пою по-русски, может это даже выглядит, что у меня какой-то акцент во время пения. Акцент именно наложения европейского, французского языка.

RFI: Вы во Франции уже больше 20 лет. А почему вы вообще выбрали для жизни и творчества Францию и как вы в ней себя чувствуете?

Вероника Булычева: Я уезжала в сложные времена для России, это 90-е годы. Люди уезжали посмотреть мир, потому что границы открывались. Это была немного другая эмиграция в это время. Можно сказать, что я попала во Францию, и с тех пор нисколько об этом не сожалею, я даже считаю, что попала в оазис, я расцвела как человек, как женщина. И музыкальное богатство во Франции, в Париже особенно, ее особенное расположение в Европе – здесь очень много пересечений музыкальных стилей. Англия недалеко, африканские страны, арабские, gipsy – все эти влияния просто в воздухе витают. Для меня это просто музыкальный рай во Франции, и меня даже не тянет ни в Америку, никуда. Мне здесь очень комфортно как артисту.

(DR)

RFI: Вы сюда приехали будучи уже профессиональным музыкантом. Во Франции много музыкантов, артистов, очень и все стремятся попасть в Париж. Расскажите, как у вас первоначально складывалась карьера?

Вероника Булычева: Мне было всего лет 20, я училась в Институте культуры в этот период, и я, можно сказать, бросила этот институт, и переехала сюда, потому что мне казалось, что музыку надо чувствовать, музыку надо жить. А в это время в России экономическая ситуация была – не до музыки. Поэтому я считаю, что во Франции я себя вначале познавала, играла с другими музыкантами, и до сих пор я себя ищу как музыкант. Поэтому сказать, что я сложившийся музыкант, я не посмею. Я, скорее, сложу себя в нишу креатора – мне нравится придумывать, сочинять, пробовать как повар какое-то свое личное блюдо, вкусовое, цветовое, и так далее. Я в постоянном движении, в постоянном изменении. Поэтому о стиле и не могу говорить, потому что он постоянно изменяется. Мне хочется играть и блюз, и поп, и RNB. Но что доминирует – это, конечно, русский язык. Он для меня наиболее богат, я могу им более варьировать.

RFI: А не трудно себя определять в отношении других русских исполнителей во Франции? Потому что существует какой-то такой штамп: русские артисты здесь – это балалайка, танцы, и так далее. И чтобы получить известность, приходится рано или поздно определять себя как такой русский артист. Вы с такими трудностями сталкивались?

Вероника Булычева: Я всегда была немного как гадкий утенок, я всегда выпадала из … я всегда хотела делать все. И это, может быть, моя проблема. Потому что меня нельзя назвать ни бардовским исполнителем, и не исполнителем романсов, ни джазовым музыкантом. Потому что я в отдельности всеми этими жанрами не владею, я их всех собираю. Моя бОльшая задача как артиста – это одеть чью-то поэзию (я сочиняю музыку на поэзию других авторов) так, чтобы это стихотворение полетело, дать ему крылья. Поэтому я одеваю в ту одежду, которая на мой взгляд, лучше подходит. Поэтому и стили разные получаются.

Стефани Акет: Да, скорее всего, я бы сказала, что русские певицы в Париже поют русские романсы, бардовские песни. Поэтому сначала, когда мне сказали в русском книжном магазине «Глоб», что мне нужно послушать Веронику Булычеву, я ответила: «Ну, я уже знаю как русские певицы поют в Париже». А у Вероники жанр совсем другой. Он напоминает, скорее, американских музыкантов. У нее концепция ритма совсем другая. Вот это мне нравится, как музыканту. Потому что я играю на басу, и это очень подходит к музыке Вероники.

RFI: Вероника, тогда скажите, тут сейчас говорилось об элементах босановы, джаза – откуда у вас все это появилось?

Вероника Булычева: Были некоторые встречи в моей жизни, особенно в России. У меня был учитель, я училась на аккордеоне в музыкальном педагогическом училище. И мне повезло, потому что мой преподаватель играл джаз сам вечерами на пианино, хотя он был баянист. И это никак не понималось в моем училище – ни преподавателями, никем. Я когда смотрела в замочную скважину как он играл (потому что он закрывался всегда), я никак не могла понять, почему у него нет партитур под глазами, и он все это играл! Мне было это настолько любопытно, потому как нас все время учили играть классику. В этот момент я узнала, что такое джаз, и мне все время хотелось узнать о нем больше. Поэтому мое любопытство привело меня в Санкт-Петербург, где открылось эстрадное отделение в Институте культуры, куда я и поступила на джаз-гитару. Чтобы быть ближе к музыке джаз, хотя и там мы были далеки, потому что в России в это время было невозможно ни достать записи, ни настоящих джазменов послушать. И наши преподаватели говорили, что настоящий джаз надо слушать в Европе или в Америке. И у нас у всех зародилась эта мечта поехать послушать настоящий джаз, что меня и привело во Францию.

RFI: За всего два года существования вашего коллектива, вы уже успели поездить с концертами. Расскажите, есть ли у вас уже диски и какие ваши планы на будущее?

Стефани Акет: Надо сказать, что теперь мы играем втроем, с барабанщиком, я на басу, а Вероника на гитаре, и мы вдвоем поем. У нас скоро будет выпуск нашего первого диска. Для нас это очень большое событие.

Вероника Булычева: Хотелось бы, чтобы на наши концерты приходило побольше русских, живущих в Париже. Потому что самая лучшая аудитория для нас – это франко-русские люди, понимающие и тот язык и другой, потому что мы поем на двух языках.

Стефани Акет: Наш концерт пройдет 6 мая в Париже, в красивом зале в районе Бельвиль, зале, который называется «La Java».

Вероника Булычева: Для русских это интересный момент, что в этом зале когда-то давно начинала петь Эдит Пиаф. Для меня это очень значимо, потому что меня с ней часто сравнивают.
 

 
К сожалению, время подключения истекло, действие не может быть выполнено.