Слушать Скачать Подкаст
  • *Новости 15h00 - 15h10 GMT
    Выпуск новостей 21/08 15h00 GMT
  • *Передача RFI 15h10 - 16h00 GMT
    Дневная программа 21/08 15h10 GMT
  • *Новости 18h00 - 18h10 GMT
    Выпуск новостей 21/08 18h00 GMT
  • *Передача RFI 18h10 - 19h00 GMT
    Дневная программа 21/08 18h10 GMT
Чтобы просматривать мультимедиа-контент, в вашем браузере должен быть установлен плагин (расширение?) Flash. Чтобы войти в систему вам следует включить cookies в настройках вашего браузера. Для наилучшей навигации, сайти RFI совместим со следующими браузерами: Internet Explorer 8 и выше, Firefox 10 и выше, Safari 3 и выше, Chrome 17 и выше...
РОССИЯ

Шеф-редактор «Новой газеты» о преступлениях против журналистов: «Главная проблема – безнаказанность»

media Сергей Соколов — шеф-редактор «Новой Газеты» gazeta.ru

2 ноября исполняется год, как на севере Мали были похищены и убиты французские журналисты, сотрудники RFI  Жислен Дюпон и Клод Верлон. В память о наших коллегах и многих других журналистах, пострадавших из-за своей профессиональной деятельности, ЮНЕСКО решил провести день, посвященный борьбе против безнаказанности преступлений, совершаемых в отношении журналистов. Россия, по данным ежегодного индекса свободы прессы, составляемого «Репортерами без границ», занимает 148-е место из возможных 180 — рядом с Малазией, ДР Конго и Филиппинами. RFI поговорил с шеф-редактором «Новой Газеты» Сергеем Соколовым о самых опасных темах для российских репортеров,  редакционных мерах безопасности и постепенном исчезновении жанра журналистского расследования.

RFI: Как, на ваш взгляд, сейчас можно оценивать ситуацию с безопасностью прессы в России? Изменилось ли что-то за последние годы?

Сергей Соколов: Журналистов как продолжали убивать, так и убивают, как продолжали на них нападать, так и нападают. Я бы не сказал, что частотность увеличилась или снизилась, но все это, к сожалению, стало обыденностью для России. Самая главная проблема заключается в том, что ни одно из этих преступлений до конца так и не раскрыто. И, на мой взгляд, именно ощущение безнаказанности позволяет преступникам нападать на журналистов снова и снова. Получается, что если исполнителей еще можно найти, то заказчиков никто искать не будет. Понятно, почему: заказывают нападения на журналистов люди, занимающиеся политикой, бизнесом или сидящие в силовых структурах. Ясно, что никто не будет ловить самих себя. Поэтому, повторюсь, главная проблема — безнаказанность. И она никуда не делась. Я не помню ни одного случая, когда заказчик убийства журналиста, даже в том случае, если он был известен в ходе предварительного следствия, был бы наказан и осужден.

Но если сравнивать с нулевыми, когда громкие убийства и нападения шли одно за другим, сейчас кажется, что стало спокойнее.

Это тоже объяснимо. Сейчас пик нападений на журналистов сместился из Москвы в регионы. Нужно еще учитывать, что в целом информационное поле в федеральных СМИ зачищено и, за исключением двух-трех изданий, фактически уже никто не занимается громкими журналистскими расследованиями и разоблачениями — журналисты не дают повода для каких-то действий в отношении себя. Только этим и можно объяснить внешнее ощущение более-менее спокойной жизни.

Если говорить про «Новую газету», какие формы давления обычно применяются по отношению к журналистам вашей редакции?

У нас тут вся палитра. Начиная с 2000 года мы потеряли пять журналистов — ни одного заказчика не найдено. Бывают и нападения на журналистов не с целью убийства, а с целью запугать и покалечить, попытки компрометации журналистов, прямые и непрямые угрозы по телефону и электронной почте. Все, что можно придумать, мы на себе уже переживали.

Надо сказать, что для многих показательной стала ваша история с главой СК Александром Бастрыкиным.

Тогда «Новая газета» выдвинула ряд требований. Господин Бастрыкин все эти требования учел, извинился, причем, публично. Мы считаем, что в данной ситуации конфликт исчерпан — надо работать, а не стоять в позе обиженной барышни.

За прошедшие годы удалось выработать какие-то механизмы по защите журналистов, в особенности тех, кто занимается большими расследованиями?

Государственной защиты, конечно, нет. Но мы для себя выработали внутренние правила. Если понимаем, что существует даже минимальная потенциальная угроза кому-то из наших журналистов, то мы принимаем разные меры для того, чтобы его обезопасить: меняем место жительства, например. Если журналист неопытный, то он перестает заниматься той темой, которая вызывает угрозу. Все зависит от ситуации.

Как часто редакция получает угрозы?

 В год десяток ситуаций бывает. Однажды была даже попытка по сфабрикованному обвинению посадить нашего журналиста, сотрудника отдела расследований Андрея Сухотина в СИЗО. Нам тогда удалось быстро вмешаться с адвокатами, и ситуация, слава богу, закончилась благополучно.

Как вы определяете, какая тема потенциально может быть опасна для репортера? 

Самые опасные темы, как ни странно, не касаются каких-то больших фигур бизнеса или политики. Опаснее всего заниматся в провинции расследованием деятельности сотрудников правоохранительных органов, тесно связанных с криминальным миром. Эти люди ничего не боятся, они считают, что Москва далеко, и с ними ничего не будет. После «горячих точек» — это второе место по уровню угрозы.

Был случай, когда нашему корреспонденту пришлось убегать из такого маленького города и запрыгивать на ходу в поезд, чтобы оторваться от тех, кто его преследовал.

За последние годы было принято немало законов, прямо или косвенно влияющих на работу СМИ. В том числе, возвращения уголовной ответственности за клевету, составление «черного списка» интернет-сайтов. Вы уже чувствуете их влияние на работе вашей редакции?

Не далее как на прошлой неделе мы получили предупреждение от Роскомнадзора. Правда, не до печати, а после печати. Но это, тем не менее, цензура чистой воды. Два предупреждения в течение года – и газета закрывается через суд.

Я правильно понимаю, что речь идет о статье Юлии Латыниной «Если мы не Запад, то кто мы?»?

Да, мне кажется, им была просто поставлена задача вынести нам предупреждение. Они долго думали, к чему прицепиться, в итоге прицепились к совершенно, на мой взгляд, спокойной статье со спокойными общими рассуждениями на исторические и этические вопросы.

В итоге, фрагменты, вызвавшие недовольство Роскомнадзора, были удалены, как я понимаю? 

У них в предписании было сказано, что мы в течение суток должны скрыть эти фрагменты. Нам не хочется получать второе предупреждение подряд за неисполнение первого предупреждения. Мы, конечно, скрыли, но сделали это до суда, а сейчас мы готовим исковое требование и будем пытаться через суд отстоять право журналиста рассуждать так, как он считает необходимым.

Понятно, что прогнозы — дело неблагодарное, но все-таки. Как вам кажется, будет ли ситуация со свободой прессы в России улучшаться или же наоборот — наступают тяжелые времена? 

Когда страна целенаправленно превращается в осажденную крепость, вокруг развивается истерия, на границах идет война, то я не думаю, что будут какие-то послабления в отношении средств массовой информации. Скорее всего, ситуация будет становиться все хуже и хуже  — и в интернете, и в печатных СМИ.

 
К сожалению, время подключения истекло, действие не может быть выполнено.