Дмитрий Набоков о двух «Лолитах» (архивное интервью) - РОССИЯ - RFI

 

Слушать Скачать Подкаст
  • 15h00 - 15h10 GMT
    Новости 21/10/2014 15:00 GMT
  • 15h10 - 16h00 GMT
    Передача 21/10/2014 15:10 GMT
  • 18h00 - 18h10 GMT
    Новости 21/10/2014 18:00 GMT
  • 18h10 - 19h00 GMT
    Передача 21/10/2014 18:10 GMT

Последние новости

  • Total: Патрик Пуйане - новый гендиректор, Тьерри Демаре - президент (AFP)
закрыть

РОССИЯ

Интервью Кино Культура Россия Франция Литература

Дмитрий Набоков о двух «Лолитах» (архивное интервью)

media  
Афиша фильма кинорежиссера Адриана Лайна «Лолита» DR

22 февраля в Швейцарии в возрасте 77 лет скончался Дмитрий Набоков, единственный сын писателя Владимира Набокова. Он родился 10 мая 1934 года в Берлине, имел музыкальное образование. Дмитрий Владимирович Набоков владел пятью языками, занимался переводами произведений его отца. Он внимательно следил не только за изданием книг Набокова, но и за их экранизациями. В 1998 году он дал интервью RFI по случаю выхода во Франции кинофильма «Лолита» в версии режиссера Эдриана Лайна. Главные роли в нем сыграли Джереми Айронз и Доминик Суэйн. Фильм в некоторой степени повторил историю набоковского шедевра: картина сначала была выпущена в Европе, а американские прокатчики отнеслись к ней с опаской.

В интервью RFI Дмитрий Владимирович Набоков говорил тогда, что считает экранизацию Лайна более близкой к книге его отца, чем версию Кубрика 1962 года.

Дмитрий Набоков: Должен откровенно вам сказать, что считаю версию Эдриана Лайна гораздо более близкой к оригиналу. Отец мой, который щедро хвалил других и не любил критиковать чужую работу, хорошо говорил о первой кинематографической «Лолите», об ее чудных актерах - Джеймсе Мэйсоне, Шелли Уинтерс, Питере Селлерсе, Сью Лайон. Но сказал одновременно, что чувствует себя, как пациент, которого везут в карете милосердия, лежащего и бессильного переменить пейзаж, который мелькает перед его глазами. Почему? Потому что Кубрик, после того, как принял версию скрипта, как предполагал договор с отцом, к сожалению, почти все переменил. В данном случае, Стефен Щифф написал чудный скрипт, который соответствует духу книги. Эдриан Лайн, который другого духа фильмы тоже делал - «Девять с половиной недель», «Роковое влечение», которые знакомы и русскому зрителю, - понял, что не все фильмы нужно делать в том же духе. Он не только хороший читатель литературы, в том числе, книг моего отца, он кроме этого имеет определенный и совершенно особенный талант перевода на кинематографический язык тонкостей, нюансов, юмор, поэзию и даже стиль моего отца, что нелегкое дело.

RFI: Работа кинорежиссера, делающего экранизацию по книге, требует определенного самоотречения. Может быть, у Лайна было больше самоотречения, чем у Кубрика. Мне кажется, что всякая экранизация будет хромать и будет казаться бледной по сравнению с оригиналом, потому что читатель сначала читает книгу, у него создается свое видение книги, и потом, как бы замечательно режиссер не сделал свою работу, все равно, зритель-бывший читатель будет разочарован. Как вы считаете?

Дмитрий Набоков: Как ни странно, я, как раз, вчера вашему коллеге из Reuters дал интервью, он никакого мнения не выразил, пока я не закончил свои доводы, после чего он сказал: «Я видел фильм, я нашел в фильме те же образы, те же нюансы, тот же стиль, который я себе представлял, когда я читал книгу» (которую он раньше прочел).
Это правда, что сделать из плохой или средней книги, как «Унесенные ветром», хороший фильм, который широкая публика полюбит, легче, чем из шедевра, как «Лолита» или «Улисс» Джойса.
Я очень уважаю то, что сделал Кубрик, и то, что сделал Эдриан. Точно так же, как мой отец уважал Кубрика за качество его фильма, как фильма. Я думаю, что моему отцу доставило бы большое удовольствие увидеть верность, с которой Лайн перевел на экран все нюансы, и юмор и образы «Лолиты».

RFI: В какой степени Джереми Айронс больший Гумберт или, может быть, меньший, чем Джеймс Мэйсон, исполнивший главную роль в первом фильме?

Дмитрий Набоков: Это очень трудно сказать, потому что Мэйсон изумительный актер и, может быть, в некотором смысле, ближе к понятию Гумберта в книге, потому что он лучше создает впечатление иностранца, иностранного профессора.
Айронс (и это еще труднее в переводе на другие языки) меньше передает европейскую атмосферу. Одновременно, нужно сказать, что в смысле возраста Айронс ближе к Гумберту, так же, как Доминик Суэйн ближе к Лолите. Она могла бы быть еще немножко моложе, но у нее есть то замечательное, инстинктивное качество – одну минуту казаться девочкой, которая читает комиксы в газете и носит брекеты, и вдруг превращаться во взрослую женщину
Сью Лайон была талантливая комическая актриса, но этого она не передавала. А Айронс имеет то, чего не имел Мэйсон в смысле выражения. Хотя в обычной жизни, он и отец и семьянин, нормальный человек. На экране ему часто дают психологически странные роли. Он чудно передает даже панику Гумберта, который оказывается жертвой дуализма между любовью к девочке, как ее отец, или любовью к девочке, как ее любовник.

RFI: Фильм еще не вышел в США, а вышел в Европе. В какой-то степени это повторяет историю книги: роман изначально был издан во Франции, а в США опасались его издавать.

Дмитрий Набоков: Это типичный британский феномен. Английское правительство пробовало защитить английских туристов во Франции, при помощи давления на Францию, чтобы они запретили продажу анлийской версии. Это недолго длилось, потому что когда те прочли «Лолиту», они увидели, что там ничего порнографического нет. Грем Грин, который подтолкнул «Лолиту» к уровню пантеона, до которого она теперь дошла, ее преподают теперь даже в американских школах.
Эта параллель, правда, есть. «Лолита» вышла по-английски в Париже. В Риме была мировая премьера, с большим успехом. Те, кто протестовали (обычно это люди, которые не прочли и не видели ничего, они поняли, что нет никаких причин для протестов, что это высокоморальный фильм, который не расплодит педофилов. По-итальянски даже нет слова pedophilo, которое изобрели газеты. Протесты очень скоро исчезли, потому что фильм, действительно высокоморальный, как считал папа. Если проанализировать развитие фильма, Гумберт после страшных страданий и страшного чувства вины умирает от страшной болезни, от взрыва кровяных сосудов. У меня нет сомнения, что его смерть – это результат его чувства вины.

 

 
К сожалению, время подключения истекло, действие не может быть выполнено.