Слушать Скачать Подкаст
  • *Новости 15h00 - 15h10 GMT
    Выпуск новостей 23/09 15h00 GMT
  • *Передача RFI 15h10 - 16h00 GMT
    Дневная программа 23/09 15h10 GMT
  • *Новости 18h00 - 18h10 GMT
    Выпуск новостей 23/09 18h00 GMT
  • *Передача RFI 18h10 - 19h00 GMT
    Дневная программа 23/09 18h10 GMT
Чтобы просматривать мультимедиа-контент, в вашем браузере должен быть установлен плагин (расширение?) Flash. Чтобы войти в систему вам следует включить cookies в настройках вашего браузера. Для наилучшей навигации, сайти RFI совместим со следующими браузерами: Internet Explorer 8 и выше, Firefox 10 и выше, Safari 3 и выше, Chrome 17 и выше...
КУЛЬТУРА

Иногда Катулла объяснить проще, чем Высоцкого

media  
Гасан Гусейнов RFI

И не потому, что наше объяснение стихотворения Катулла будет примитивнее, а современнику Высоцкого — сколько ни объясняй, будет казаться, что вот это, и вот это, и вот это нуждается все-таки в более точном комментарии. Причина в другом: мы попали в поистине переходное время, как бы между двумя временными волнами-валами, и вот гора, которая совсем далеко, видна прекрасно, а близкий берег — совсем не виден. Вместо волн — два словаря: нашего времени и совсем недавнего прошлого. Тридцать-сорок лет, а уже ни черта не понятно.

Об этом я подумал, когда услышал от совсем молодой женщины удивившие меня слова:

— Мне никогда не понять, ну над чем могли смеяться мои родители, когда слушали эту песню про то, как русского в Израиль пустили, а еврея — нет. И мы стали вместе разбирать текст песни, стараясь понять, что мне, 65-летнему человеку, в стихах Высоцкого понятно, а ей — тридцатилетней москвичке, объездившей за 15 лет вдвое больше стран, чем я смог осилить за всю жизнь, — и непонятно, и чуждо даже после объяснений.

Иногда Катулла объяснить проще, чем Высоцкого 10/09/2018 - Гасан Гусейнов Слушать

Самое удивительное, что моя собеседница, назовем ее Мириэль, получила имя от родителей-толкиенистов, которые в свое время перепрыгнули к Толкиену тоже от известной в свое время песни Высоцкого — о битве наших ведьм с западными вампирами. Но русские толкиенисты 70-х-90-х годов прошлого века — отдельная тема, а мы вернемся к непонятному Высоцкому конца 1960-х. После победы Израиля в Шестидневной войне постепенно человеческое выражение начала шестидесятых стало сходить с лица нашего социализма. В 1963 на конкурсе в Сопоте победила Тамара Миансарова с песней «Пусть всегда будет солнце!» В дальнейшем там побеждали почти сплошь западные исполнители, и конкурс в Сопоте стал оконцем в западную культуру. Между двумя арабо-израильскими войнами — 1967 и 1973 годов — Советский Союз, поддерживавший арабские страны, попал в двусмысленное положение: оружием поддерживал арабов, а людьми, в том числе высшей квалификации в делах оружейных, — Израиль. И вот разрешенная, было, эмиграция евреев начала обставляться такими препонами, что некоторые сидевшие в отказе люди решились на захват для этой цели самолета. В 1970 нескольких приговорили к смертной казни, других — к многолетнему тюремному заключению. В конце 1970-х их выпустят и обменяют, но в начале 1970-х никто еще об этом не догадывался.

— Да, — говорит Мириэль, — контекст совсем не веселый. Но зачем тогда это вышучивание?

— Традиция такая. Сделать ничего нельзя. А сказать можно только вот в такой, как теперь бы сказали, стебной форме.

Мишка Шифман башковит —
У него предвиденье.
«Что мы видим, — говорит, —
Кроме телевиденья?!
Смотришь конкурс в Сопоте —
И глотаешь пыль,
А кого ни попадя
Пускают в Израиль!»

— Ну ладно, это понятно, а почему ИзраИль — с ударением на последнем слоге?

— Да так говорили советские начальники. Из уст считавшегося более цивилизованным премьера Косыгина своими ушами слышал.

— Т. е. не ИзраЭль, а именно Израиль?

— Да, Израэль у нас был тогда совсем другой — выдающийся метеоролог и даже директор гидрометцентра Юрий Израэль, да и то он был не еврей, а эстонский старовер.

Мишка также сообщил
По дороге в Мневники:
«Голду Меир я словил
В радиоприемнике…»
И такое рассказал,
До того красиво! —
Я чуть было не попал
В лапы Тель-Авива.

Я сперва-то был не пьян,
Возразил два раза я —
Говорю: «Моше Даян —
Сука одноглазая, —
Агрессивный, бестия,
Чистый фараон, —
Ну, а где агрессия —
Там мне не резон».

— Ну, а что смешного тут-то? — вопрошает Мириэль. — Все это и непонятно, и, главное, не смешно. Над чем вы тогда вообще смеялись?

— Да над всем. Колька, от лица которого написан этот поэтический диалог, прозревающий человек-рупор официальной идеологии. Его не устраивает официальная пропаганда, и вот он крутит колесико радиоприемника, ловит «голоса». В другой песне Высоцкого появляется «надомник Рудик, у него приемник „Грундиг“, он его ночами крутит, ловит, контра, Фээрге». А тут, стало быть, Коля уточняет данные Мишки Шифмана, и делает это в уморительной форме. Израильтяне, одержавшие верх над Египтом и его союзниками, обвинялись в советской печати в агрессии, а «чистый фараон» бросает слушателя в далекое легендарное прошлое еврейского народа. Теперь — смешнее?

— Ну, чуть-чуть, — неохотно и, видимо, немного лицемеря соглашается Мириэль.

Мишка тут же впал в экстаз —
После литры выпитой —
Говорит: «Они же нас
Выгнали с Египета!
Оскорбления простить
Не могу такого, —
Я позор желаю смыть
С Рождества Христова!»

— Вот этого я, по правде сказать, просто совсем не понимаю: что все это значит, какой такой «позор» должен снять Мишка Шифман «с Рождества Христова».

— Понимаю вас. Это, может быть, одна из самых загадочных страниц в истории советского еврейства — довольно массовая христианизация оставшихся в совке. От Александра Галича до десятков наших с вами, Мириэль, знакомых, отказавшихся на первых порах от эмиграции в Израиль, крестились. Погрузились в бывшие тогда объектом государственного притеснения христианские конфессии: меньшинство — в католичество, большинство — в русское православие.

— Типа, массовое советское движение «евреи за Иисуса»?

— Примерно.

— А как же иудаизм?

— Советские евреи, намеренные эмигрировать, обратились к своей религиозно-культурной традиции. Но их поначалу было все-таки гораздо меньше, чем воцерковленных по православному обряду.

— Но как все-таки объяснить слово «позор»?

— Дело в том, что антисемитизм — многоглавая гидра. Одна голова обвиняет евреев в том, что те распяли Христа, а другая в том, что сын божий — и сам еврей по матери. Вот почему так легко натравить на евреев кого угодно и когда угодно.

Мишка взял меня за грудь:
«Мне нужна компания!
Мы ж с тобой не как-нибудь —
Здравствуй, до свидания, —
Побредем, паломники,
Чувства придавив!..
Хрена ли нам Мневники —
Едем в Тель-Авив!»

Я сказал: «Я вот он весь.
Ты же меня спас в порту.
Но одна загвоздка есть:
Русский я по паспорту.
Только русские в родне,
Прадед мой — Самарин, —
Если кто и влез ко мне,
Так и тот — татарин».

Мишку Шифмана не трожь,
С Мишкой — прочь сомнения:
У него евреи сплошь
В каждом поколении.
Дед, параличом разбит, —
Бывший врач-вредитель…
А у меня — антисемит
На антисемите.

Мишка — врач, он вдруг затих:
В Израиле бездна их, —
Гинекологов одних —
Как собак нерезаных;
Нет зубным врачам пути —
Слишком много просятся.
Где на всех зубов найти?
Значит — безработица!

Мишка мой кричит: «К чертям!
Виза — или ванная!
Едем, Коля, — море там
Израилеванное!..»
Видя Мишкину тоску, —
А он в тоске опасный, —
Я еще хлебнул кваску
И сказал: «Согласный!»

…Хвост огромный в кабинет
Из людей, пожалуй, ста.
Мишке там сказали «нет»,
Ну, а мне — «пожалуйста».
Он кричал: «Ошибка тут, —
Это я — еврей!..»
А ему: «Не шибко тут!
Выйди, вон, из дверей!»

Мишку мучает вопрос:
Кто здесь враг таинственный?
А ответ ужасно прост —
И ответ единственный:
Я в порядке, тьфу-тьфу-тьфу, —
Мишка пьет проклятую, —
Говорит, что за графу
Не пустили — пятую.

— Ну остальное все вроде понятно, только опять какой-то самарин.

— Не самарин, а Самарин. Через три десятка лет после того, как песня впервые прозвучала, выдающийся русский филолог Николай Богомолов изучил этот вопрос, и пришел к выводу, что у Высоцкого и тут — довольно хитроумная игра слов. Самарин — не обозначение самарца, а фамилия конкретного Самарина — славянофила Юрия Федоровича, залетевшая в стихотворную строчку Высоцкого из стиха Бориса Пастернака.

— А почему игра слов?

— А потому, говорит Николай Богомолов, и я с ним согласен, что за именем Самарина — еще и намек на «доброго самарянина», героя еврейской и христианской легенды, человека, не бросающего в беде ближнего. Ведь герой песни Коля не бросает в беде своего друга Мишку Шифмана, хоть тот и еврей. Теперь — смешно?

— Нет, — говорит Мириэль, — теперь совсем плакать хочется. Почему, когда вы нам на первом курсе объясняли любовную лирику Катулла, все-все было понятно и даже смешно? А тут — вроде и понятно, но вы тогда все над этой песней смеялись, а нам теперь, разобравшись, плакать хочется?

Ссылки по теме
 
К сожалению, время подключения истекло, действие не может быть выполнено.