Слушать Скачать Подкаст
  • *Новости 15h00 - 15h10 GMT
    Выпуск новостей 19/06 15h00 GMT
  • *Передача RFI 15h10 - 16h00 GMT
    Дневная программа 19/06 15h10 GMT
  • *Новости 18h00 - 18h10 GMT
    Выпуск новостей 19/06 18h00 GMT
  • *Передача RFI 18h10 - 19h00 GMT
    Дневная программа 19/06 18h10 GMT
Чтобы просматривать мультимедиа-контент, в вашем браузере должен быть установлен плагин (расширение?) Flash. Чтобы войти в систему вам следует включить cookies в настройках вашего браузера. Для наилучшей навигации, сайти RFI совместим со следующими браузерами: Internet Explorer 8 и выше, Firefox 10 и выше, Safari 3 и выше, Chrome 17 и выше...
КУЛЬТУРА

«Новые фрески для старого шато»: выставка Валерия Кошлякова во Франции

media  
Выставка Валерия Кошлякова посвящена классической французской культуре украшения усадеб RFI/Anna Tikhomirova

В субботу, 9 июня, в замке Франконвилль в городе Сен-Мартан-дю-Тертр недалеко от Парижа открылась выставка Валерия Кошлякова «Новые фрески для старого шато». Выставка посвящена классической французской культуре украшения усадеб. Художник предлагает зрителям представить, как могли бы выглядеть фрески сегодня, и пробует «вписать» свои работы в интерьер реставрируемого замка.

Валерий Кошляков лично провел экскурсию для первых посетителей выставки. Со стен одного из залов за ними внимательно наблюдают написанные темперой портреты французских мыслителей и деятелей прошлых веков, в другом красуются картины, посвященные гармоничному сосуществованию живописи и архитектуры, в третьем — полотна, переосмысляющие место современников в истории… «Контемпорари полностью отказалось от исторических сюжетов. Может, такое осталось лишь у русских. Какому французу придет в голову сейчас рисовать Жанну д’Арк?» — не без самоиронии заметил художник. Между тем язык, которым говорит со зрителем Кошляков, современный: кажется, что его работы, будто сконструированные из отдельных полотен, можно разобрать на части, каждая из которых окажется абсолютно самостоятельным произведением.

Для первых посетителей выставки художник Валерий Кошляков провел экскурсию лично RFI/Anna Tikhomirova

Сам Кошляков свои работы называет «фресками без адреса». «Это новый тип трагедии в искусстве: живопись не имеет адресата в мире, потому умирает. И дело даже не в том, что человек распрощался с натурой или ушла школа рисования, просто радикально меняется качественный состав художника: уходит ремесленник, приходит менеджер», — горько улыбаясь, объяснил собравшимся мастер. Он вообще не склонен смотреть в будущее искусства с оптимизмом, однако постоянно подчеркивает, что это его личная, очень субъективная и не претендующая на истинность позиция.

RFI побеседовало с Валерием Кошляковым о преемственности в живописи и о том, чего не хватает современному искусству.

RFI: Важную роль в ваших выставках всегда играет пространство…

Валерий Кошляков: Я пожилой художник — уже тридцать лет в искусстве — и делал множество выставок в разных выставочных залах. И, конечно, белые пространства галерей, которые придумали в 20-х года, баухаус, белые стены — они выдерживают любое человеческое высказывание. Это как бы цвет некого такого либерализма. А раньше белых стен не было. Заметьте, что все эпохи были цветными. Поэтому художник должен был думать о контексте своего произведения. Сейчас работы без адреса: они могут где угодно висеть и выдерживать любые стены. Когда художник имел точно определенное задание, возникала та ситуация, когда берега сжимают, и вода, как в реке, начинает куда-то двигаться. Для меня это одно из начал искусства — оно должно быть озадачено. Это все миф о свободе, о том, что человек может создать: человек никогда не может один создать ни религии, ни мифологии, ничего. Он не может ничего из этого просто по своей ограниченности. Это все демагогия ХХ века: она лишила художника школы, лишила его самого важного — зрителя, лишила всего. Художник стал говорить в искусстве только об искусстве и только другим художникам.

Фреска не имеет формальных границ и дополняет окружающее ее пространство RFI/Anna Tikhomirova

В одном из интервью вы говорили, что являетесь современным художником только потому, что живете в одно время с людьми, которые посещают ваши выставки и смотрят ваши работы. Как вы ощущаете себя во временном пространстве сейчас?

Я не могу быть человеком ХIX или ХVII века, потому что там совершенно другая школа, другой уровень и другие требования. Я живу здесь. Проблема в другом: я использую эти языки, и они до сих пор прекрасно работают, а их выбросили на свалку. Можете себе представить? Рисование какое-нибудь, какие-то законы, которые существуют, — их просто сняли. Как? Никто не может их отменить, никто не может отменить законов композиции, цвета и так далее. Профессиональных законов очень много. Когда их снимают, получается какой-то новый продукт. Его нельзя назвать ни живописью, ни скульптурой, ничем — оно так просто по инерции называется, хотя это нечто иное.

Я живу, дышу сейчас, вижу, что происходит на улице, в музеях, у меня есть определенная реакция. Да, я говорю немного старым языком, но говорю о современности. Можно ли обвинять Эдуарда Мане в том, что он любил Веласкеса? А Веласкес в свою очередь любил Рафаэля и Тициана. Можно его в этом обвинять? Нет. Должна быть связь, и эта связь никогда не прерывалась. Поэтому есть художники величайшей силы и таланта в разных странах: в Германии — Дюрера, в Испании — Веласкеса и Риберу, в Италии — величайших и всем известных художников… Они все были в разных районах, но у них был единый язык, единое искусство. Маленький мальчик приходил в мастерскую к Леонардо, у него были те же самые задачи, что и у своего мэтра — правильно и красиво рисовать человеческую фигуру. Да, они считались с требованиями эпохи — рисовать только святых или, скажем, мифологические фигуры. Если это опустить, получается единая школа. Ее прервали в ХХ веке. Почему? Зачем? Как? Но тем не менее, и в ХХ веке появляется огромная школа, которая противится всему этому модернизму: в Италии возникает неореализм, в России вообще этих перемен не было — никогда полностью ничего не проходило, ни абстракция, ни что-либо иное. А во Франции все радикально уничтожили после 1968 года, всю рисовальную школу.

Почему, на ваш взгляд, прервалась эта преемственность?

Конъюнктура, выдвинутая мировой финансовой элитой, или уж не знаю, кем именно — это не мое дело, — задала совершенно другую планку. Люди, приходящие из других областей, из бизнеса, из науки или литературы, становятся художниками. Это новое концептуальное мышление. Они говорят, что важна мысль, идея, а исполнение неважно. Потом бегут в цеха к рукастым дядькам и заказывают скульптуры, объекты, а потом выдают их за свои. Нет человеческой руки, нет дыхания, нету мысли, страдания, творческого брожения, когда ты переписываешь, что-то тебе не нравится, и ты переделываешь. Есть изготовление вещей, конструкторское и дизайнерское бюро.

Выставку «Новые фрески для старого шато» в замке Франконвилль можно посетить 16, 17, 23 и 24 июня

Выставка Валерия Кошлякова посвящена классической французской культуре украшения усадеб RFI/Anna Tikhomirova

Ссылки по теме
 
К сожалению, время подключения истекло, действие не может быть выполнено.