Слушать Скачать Подкаст
  • Новости 16h00 - 16h10 GMT
    Выпуск новостей 17/12 16h00 GMT
  • *Эфир RFI 16h10 - 17h00 GMT
    Дневная программа 16/12 16h10 GMT
  • Новости 19h00 - 19h10 GMT
    Выпуск новостей 16/12 19h00 GMT
  • *Эфир RFI 19h10 - 20h00 GMT
    Дневная программа 16/12 19h10 GMT
Чтобы просматривать мультимедиа-контент, в вашем браузере должен быть установлен плагин (расширение?) Flash. Чтобы войти в систему вам следует включить cookies в настройках вашего браузера. Для наилучшей навигации, сайти RFI совместим со следующими браузерами: Internet Explorer 8 и выше, Firefox 10 и выше, Safari 3 и выше, Chrome 17 и выше...
КУЛЬТУРА

Чудо Михаила Безродного

media  
Гасан Гусейнов RFI

Когда писатель прячется от мира в немецком университете как в духовном затворе, спросит кто-нибудь, то до стихов ли ему? Где-то там, у нас, в метрополии, кто-то могучий и безмозглый выбивает старые литературные ковры в партийно-чекистских кабинетах. Сгрудившиеся перед мертвыми электрическими экранами люди принимают чихание выбивальщиков, аллергическое или астматическое, за членораздельную речь. Невнятно написанные малограмотные статейки выдаются за философский анализ, рифмованную зеленую тоску — за стихи. Как же не сбежать от тебя, текущая русская речь, с берегов Невы или Москва-реки на славный Неккар, в Гейдельберг? Чтобы там, подобно многим отчаявшимся словесникам и наших широт, погрузиться в славное историческое прошлое русского языка и литературы?

Чудо Михаила Безродного 19/11/2017 - Гасан Гусейнов Слушать

Схема проста и кажется убедительной. В самом деле, ну кто не наслаждался чтением И. А. Гончарова или Н. С. Лескова в те долгие сумеречные десятилетия второй половины 20-го века, инстинктивно отлынивая от «памяти Герцена» или «трех источников и трех составных частей марксизма»?

И вот, попадая в далекие страны, с пониманием узнаешь, что славный учитель-подвижник, работающий и с иностранцами, и с отплывающими от родного языка геритажными спикерами, изготовил свою желтую подводную лодку, что вот уже собрал и снарядил команду читателей, и вот уже они поплыли под теплым и совсем не тугим парусом русской литературы позапрошлого века на другой берег пруда, где в чаще их ждут и Жуковский, и Пушкин, и Одоевский, и — кого там только нет.

Пособие по развитию навыков чтения и анализа текста для студентов-филологов, изучающих русский как иностранный. © Гасан Гусейнов / RFI

Когда летом 2017 года я получил в подарок «пособие по развитию навыков чтения и анализа текста для студентов-филологов, изучающих русский как иностранный», а в аннотации прочитал, что «в пособие включены переложения сочинений Шарля Перро, Иоганна Петера Гебеля, Якоба и Вильгельма Гриммов, Ганса Христиана Андерсена, Сергея Михалкова и анонимных авторов», сердце мое екнуло, когда для разъяснения последнего источника в скобках я прочитал: «Так называемый фольклор». Нет, господа, что-то с этим пособием будет не так. Опубликованное петербургским издательством «Чистый лист» в Гейдельберге сочинение Михаила Безродного, и в самом деле, оказалось книгой, подобной которой я никогда еще не брал в руки. С одной стороны, нужно признать, эта книга протяженностью в 104 страницы ни разу не обманывает читателя. Это — пособие по развитию навыков чтения и анализа текста». Вот только устроено оно, это пособие, не так, как обычно. Потому что автор его, филолог и поэт Михаил Безродный, произвел над каждым включенным для чтения и разбора текстом удивительную нейрохирургическую операцию. Вместо «так называемого фольклора» он выстроил поразительное по красоте языка и цельности впечатления остро-современное литературное сооружение, в котором пытливый читатель мог бы выудить из четырнадцати знакомых сказок и сказочек целую (или всю?) историю мировой литературы. Не ерничая, не притягивая за уши заведомо чуждые сюжеты, но с необыкновенной любовью к самим формам русского слова — причастиям и деепричастиям, к знакам препинания и вездесущим ударениям, Безродный проник в ту область языка, которой когда-то и сам запомнился и как писатель-восстановитель источников и контекстов 1990-х годов. Но в этом учебном пособии, написанном на живом, актуальном, так сказать, русском языке для студентов Гейдельберга и, очевидно, испытанном на них, Безродный создал совершенно новый литературный жанр. Он так хитроумно отшлифовал каждую историю, что превратил ее в лупу для разглядывания других сюжетов мировой литературы. Из-за «Золушки» выглядывает «Одиссея», из-за «Трех поросят» — басня Эзопа «Муравьи и Кузнечик», из-за «Дюймовочки» — выглядывает Кнут Гамсун, а «Разбитый кувшин» — это только маленькая станция на длинной дороге от древнегреческой легенды о Зевксисе и Паррасии, через нравоучительный рассказ Льва Толстого «Косточка» к «Королевству кривых зеркал» Виталия Губарева. Станция маленькая, но — узловая.

У-шам а-лым а-мам
у-шак а-ле а-шам, —
читает любимую книжку маленький сын Кинтуша — героя «Разбитого кувшина», и читательская физиономия расплывается довольной улыбкой: мы узнаем и Машу, и маму, и кашу.

Каждая история снабжена несколькими упражнениями, выполнив которые, современный ученик приобретает полезные навыки для восприятия не только вполне внятных и складных историй самой книжки. Безукоризненный стилист, Безродный готовит своего читателя к тому, чего классическая литература в необработанном виде подготовить не сможет, — к абсурду и, главное, неряшливости современного русского книгописания и словоговорения. Безродный учит овладевать русской речью как богатейшим инструментом вскрытия всяких глупостей и обнаружения ранее припрятанных похищенных ценностей.

Завораживает финал книги под названием «Кормилец». Безродный задумал эту историю как создаваемую в реальном масштабе времени вместе с учениками. Каждый параграф истории начинает один автор, а продолжить должны другие — ученики. И я вот сейчас прочитал эту книгу, а соавторами моими выступают жители Зимбабве, прощающиеся со своим Робертом Мугабе. Потому что главный герой «Кормильца» — правитель, впервые осознавший, что над всем уже он получил власть в своем королевстве, вот только власти над временем не имеет ровным счетом никакой. «Стоило ему представить себе, что об этом кто-нибудь узнает, как медали начали предательски позвякивать. Он перестал надевать мундир, и отныне на ежевечерних парадах грозно улыбался его двойник. А всего их у него было семеро. Второй обнимал румяных младенцев. Третий укрощал мустангов. Четвертый… Пятый… Шестой…. А седьмой….»
Правителя обследуют, и он совершенно здоров. «Но состояние диктатора ухудшалось. Когда бессильна наука, на помощь зовут магию. Доктора оккультных наук обнадежили:
— Расположение звезд благоприятное!
— Карма отличная!
— Астральное тело без повреждений!
— Эфирное тело как новенькое!
— Чакры открыты!
Однако диктатору становилось все хуже…» Он все быстрее превращался в Роберта Мугабе.

Вроде молодой еще, а страх — как у брошенного всеми старика.

Да не подумает читатель, что Михаил Безродный оскоромился под конец дивной своей книги фигою в кармане. Нет! Совсем нет! Так само случилось. Как всякий шедевр словесного искусства, «Радуга и осьминог» просто узнает и разоблачает силами живого великорусского языка всякую ложь и нечистоту.
Как написал однажды безродный Афанасий Фет на книге Федора Ивановича Тютчева,

Вот наш патент на благородство,
Его вручает нам поэт;
Здесь духа мощного господство,
Здесь утонченной жизни цвет.

В общем, граждане, у которых есть свои детки и внуки, да и те, в ком еще дышит собственное детство, поторопитесь: с книгой Михаила Безродного можно всей семьей у камелька провести прекрасные зимние каникулы.

Ссылки по теме
 
К сожалению, время подключения истекло, действие не может быть выполнено.