Слушать Скачать Подкаст
  • Новости 16h00 - 16h10 GMT
    Выпуск новостей 17/11 16h00 GMT
  • *Эфир RFI 16h10 - 17h00 GMT
    Дневная программа 17/11 16h10 GMT
  • Новости 19h00 - 19h10 GMT
    Выпуск новостей 16/11 19h00 GMT
  • *Эфир RFI 19h10 - 20h00 GMT
    Дневная программа 16/11 19h10 GMT
Чтобы просматривать мультимедиа-контент, в вашем браузере должен быть установлен плагин (расширение?) Flash. Чтобы войти в систему вам следует включить cookies в настройках вашего браузера. Для наилучшей навигации, сайти RFI совместим со следующими браузерами: Internet Explorer 8 и выше, Firefox 10 и выше, Safari 3 и выше, Chrome 17 и выше...
КУЛЬТУРА

Как правильно-то, презервативы или гондоны?

media  
Гасан Гусейнов RFI

Главный редактор журнала «Новый мир» Андрей Василевский в день народного единства 3 ноября 2017 спросил своих читателей в Фейсбуке, на слуху ли у тех поэт Максимилиан Волошин. Вопрос был сформулирован так: «Присутствуют ли стихи Максимилиана Волошина в круге вашего актуального чтения?».

Как правильно-то, презервативы или гондоны? 05/11/2017 - Гасан Гусейнов Слушать

Прочитав несколько десятков ответов, можно задавать и следующий вопрос: «Почему стихи Волошина не присутствуют в круге актуального чтения даже профессионально, по долгу службы и призвания, читающих людей?»

Чтобы не было совсем тяжко отвечать на этот вопрос, добавлю к нему и вот какой, трагикомический. Одновременно с вопросом, заданным литератором — литераторам, в Министерстве образования и науки чиновники встретились с профессионалами по половому воспитанию школьников. Тема, говорят, страшно актуальная, потому что довольно бурная половая жизнь старшеклассников может оказаться (и, говорят, оказывается) источником неизлечимых болезней. За последние десятилетия наука и практика установили, что единственным надежным средством предохранения остается презерватив, кондом, в просторечии — гондон. Слово «презерватив» чем-то не нравится сотрудникам министерства, и вот, говорят, они просили специалистов по половому воспитанию воздерживаться от его употребления и от распространения сведений о пользе применения самого изделия.

Прочитав это сообщение, я невольно вспомнил советские годы, когда совершенно невинное слово «презерватив» заменялось в официальном языке эвфемизмом «изделие номер 2». По-видимому, за отношением российско-советских чиновников к иностранному слову «презерватив» кроется что-то большее, чем эстетика. А что именно, мне кажется, можно объяснить, отвечая и на вопрос редактора журнала о месте стихов Максимилиана Волошина в репертуаре современной, давно уже пост-советской интеллигенции. Казалось бы, стихи Максимилиана Волошина должны бы в обязательном порядке не просто изучать в школе, но прямо-таки заучивать наизусть. Например, его стихи, написанные по горячим следам террора в Крыму — белого и красного. Стихи эти, посвященные особенностям языка революции и гражданской войны, лучше любого трактата тех, да и более поздних, лет объясняют, что же произошло с сознанием людей уже и начала XXI века, — людей, которые могут, смеют, имеют наглость по миновании совка предлагать и следующему поколению жителей России погрузиться — хотя бы в порядке шуточного переодевания — в советское.

Для начала — погрузиться в советский язык и в его терминологию. Не так ли называется и центральное стихотворение Волошина из весеннего цикла 1921 года?

«Брали на мушку», «ставили к стенке»,
«Списывали в расход» —
Так изменялись из года в год
Речи и быта оттенки.
«Хлопнуть», «угробить», «отправить на шлёпку»,
«К Духонину в штаб», «разменять» —
Проще и хлеще нельзя передать
Нашу кровавую трёпку.
Правду выпытывали из-под ногтей,
В шею вставляли фугасы,
«Шили погоны», «кроили лампасы»,
«Делали однорогих чертей».
Сколько понадобилось лжи
В эти проклятые годы,
Чтоб разъярить и поднять на ножи
Армии, классы, народы.
Всем нам стоять на последней черте,
Всем нам валяться на вшивой подстилке,
Всем быть распластанным с пулей в затылке
И со штыком в животе.

29 апреля 1921 года, Симферополь

Стихотворение Волошина прекрасно иллюстрирует особую стыдливость людоедов. У людоедов столько эвфемизмов для простого действия душегубства, которым все они занимались на фронтах и в лагерях Гражданской войны. Белые и красные объясняли свои зверства по-разному. За каждой стороной осталась своя правда. Но главное, что механизм сокрытия этой правды и возвеличивания лжи у них как раз — общий. Невозможно назвать вещи своими именами.
Об этом — другое стихотворение Максимилиана Волошина, написанное в мае того же года:

Кто передаст потомкам нашу повесть?
Ни записи, ни мысли, ни слова
К ним не дойдут: все знаки слижет пламя
И выест кровь слепые письмена.
Но, может быть, благоговейно память
Случайный стих изустно сохранит.
Никто из вас не ведал то, что мы
Изжили до конца, вкусили полной мерой:
Свидетели великого распада,
Мы видели безумья целых рас,
Крушенья царств, косматые светила,
Прообразы Последнего Суда:
Мы пережили Илиады войн
И Апокалипсисы революций.
Мы вышли в путь в закатной славе века,
В последний час всемирной тишины,
Когда слова о зверствах и о войнах
Казались всем неповторимой сказкой.
Но мрак и брань, и мор, и трус, и глад
Застигли нас посереди дороги:
Разверзлись хляби душ и недра жизни,
И нас слизнул ночной водоворот.
Стал человек — один другому — дьявол;
Кровь — спайкой душ; борьба за жизнь — законом;
И долгом — месть.
Но мы не покорились:
Ослушники законов естества —
В себе самих укрыли наше солнце,
На дне темниц мы выносили силу
Неодолимую любви, и в пытках
Мы выучились верить и молиться
За палачей, мы поняли, что каждый
Есть пленный ангел в дьявольской личине,
В огне застенков выплавили радость
О преосуществленьи человека,
И никогда не грезили прекрасней
И пламенней его последних судеб.
Далекие потомки наши, знайте,
Что если вы живете во вселенной,
Где каждая частица вещества
С другою слита жертвенной любовью
И человечеством преодолен
Закон необходимости и смерти,
То в этом мире есть и наша доля!
21 мая 1921
Симферополь

Если перевести это стихотворение на язык нашей сегодняшней современности, то оно — о невозможности возвращения к ценностям и методам и досоветской, и советской русской жизни. Иллюстрация его подлинности — негодная попытка забыть о террористической сущности предыдущих режимов — от Николая Второго Кровавого до большевиков, от Ленина, который протягивает руку в наш век, до тех самых чиновников от образования, которые так боятся упоминания презервативов в школе. Волошин еще верит в «жертвенную любовь». Верил в самом начале 1920-х. Сейчас — все, и чтоб никакой «жертвенной любви». Принесем в жертву вражде как можно больше наших врагов.

Перед теми и другими стоит общая задача: как обмануть окружающих в соответствии с собственной картиной мира. Поиск обманного слова на все времена оказался замечательным бизнесом. Это — настоящий философский камень. Хэштег #мыедины.

Чтобы мечтать о возвращении советских ценностей, нужно хотеть гибели и разрушения себе и своим. Стать реконструктором, повторяющим «кровавую трепку» на Донбассе или в Абхазии, в бывшей Югославии или в Сирии.

Как встарь, реконструктор будет называть это «интернациональной помощью», тому или иному «братскому народу» обязательно «по просьбе законного правительства», и ограбление соседней страны он будет называть «возвращением (украденного) в родную гавань». Одновременно, в собственных глазах, такой реконструктор будет то красноармейцем в буденовке, то аристократом, белой костью. Прямо как актер Вячеслав Тихонов — то он князь Болконский, то Штирлиц-Исаев. И тем, и другим будет такой реконструктор, как вот княжна Поклонская — и большевичка, и монархистка.

И тут в музыку реконструкции советского прошлого плавно вступают презервативы. О контрабандных, воспетых Эдуардом Багрицким, уже мало кто помнит:

А ветер как гикнет,
Как мимо просвищет,
Как двинет барашком
Под звонкое днище,
Чтоб гвозди звенели,
Чтоб мачта гудела:
«Доброе дело! Хорошее дело!»
Чтоб звезды обрызгали
Груду наживы:
Коньяк, чулки
И презервативы…

Ай, греческий парус!
Ай, Черное море!
Ай, Черное море!..
Вор на воре!

А теперь попробуем восстановить воровскую логику запретителей слова «презервативы». Ясное дело, тот, кто первым начнет объяснять детям, превратится в глазах коллег и начальства в пропагандиста ранней половой жизни. Далее, он (или она) будет обвинен(а) в пропаганде половой жизни ради удовольствия, причем презерватив нечувствительно превращается в символ угрожающей святой и великой Руси депопуляции. И никакого выхода из этой прещекотливой ситуации исполнительная и законодательная власть найти не смогут, потому что их государственный ум запечатан волошинской «трепкой» вместо «смертоубийства». Разрешить рассказывать детям о презервативах — значит разрешить взрослым рассказывать о памяти, о серьезности не только минувшей, но и нашей текущей истории.

В современном русском языке у слова «презерватив» есть просторечный синоним — «гондон. Обычно, однако же, это слово используется не в его словарном значении, а как метафорическое обозначение человека, который не в состоянии отвечать за свои слова и мысли. Предохраняющийся от самой жизни. Высказываний, часто восходящих к анекдоту с использованием слова «гондон», в речи россиян довольно много. При этом, в отличие от «презерватива», имеющего сугубо конкретное поле применения, «гондон» вовсе не предполагает отсылки к какой бы то ни было половой жизни. «Гондоном» называют любого, даже самого мелкого начальника или просто человека, который не может вылезти из привычки врать на каждом шагу и по любому поводу, а особенно — в делах государственной важности.

Запрет со стороны предполагаемых «гондонов» на употребление слова «презерватив» страшно напоминает важный эпизод из ранней и высокой советской жизни. В царской России имелось так называемое охранное отделение, или, сокращенно, охрана. Эту «охрану» в советской школе, в учебниках истории, в вузах так и стали называть «охранкой», а под конец советской власти и вовсе воспринимали как официальное название царской спецслужбы. Сейчас-то, конечно, каждый дурак понимает, насколько это было несправедливо — так обижать императорские спецслужбы. Но и здесь прошло всего несколько десятилетий вызывающего беспамятства.

Чиновнику будет легче без презервативов — во-первых, попы не заругаются, во-вторых, никакой ответственности за эксцессы половой жизни школьников теперь нести не надо, ну, а в-третьих, конечно, через запрет употреблять слово «презерватив» чиновник становится настоящим интеллигентом, предохранившимся от самооценки исключением прямолинейного Максимилиана Волошина из круга чтения. Да мы все понимаем, конечно, и про гражданскую войну, и про террор, и про ложь, сопровождающую это общество вот уже несколько поколений без перерыва, но мы принюхались и притерпелись, зачем вы нас обижаете? В общем, есть о чем поразмышлять литературной общественности.

Ссылки по теме
 
К сожалению, время подключения истекло, действие не может быть выполнено.