Слушать Скачать Подкаст
  • *Новости 15h00 - 15h10 GMT
    Выпуск новостей 24/05 15h00 GMT
  • *Передача RFI 15h10 - 16h00 GMT
    Дневная программа 24/05 15h10 GMT
  • *Новости 18h00 - 18h10 GMT
    Выпуск новостей 23/05 18h00 GMT
  • *Передача RFI 18h10 - 19h00 GMT
    Дневная программа 23/05 18h10 GMT
Чтобы просматривать мультимедиа-контент, в вашем браузере должен быть установлен плагин (расширение?) Flash. Чтобы войти в систему вам следует включить cookies в настройках вашего браузера. Для наилучшей навигации, сайти RFI совместим со следующими браузерами: Internet Explorer 8 и выше, Firefox 10 и выше, Safari 3 и выше, Chrome 17 и выше...
Срочно

В центре Лиона на пешеходной улице прогремел взрыв вечером в пятницу, 24 мая. По меньшей мере восемь человек пострадали, сообщили в местной префектуре. В прокуратуре приоритетной называют версию заранее подложенного взрывного устройства. Президент Эмманюэль Макрон назвал случившееся нападением.

КУЛЬТУРА

Французская переводчица Светланы Алексиевич: «Она, как никто, умеет слушать и сострадать»

media Французская переводчица Светланы Алексиевич Софи Бенеш

Никто не знает писателя лучше, чем его переводчик. Французская переводчица нобелевского лауреата Светланы Алексиевич Софи Бенеш (Sophie Benech) знакома с писательницей уже двадцать лет. Анна Строганова поговорила с ней об универсальности прозы Алексиевич, ее уникальной способности сопереживать, а также о том, как писатель может поднять публицистику до уровня литературы.

RFI: Разговоры о том, что Светлане Алексиевич могут дать Нобелевскую премию по литературе велись последние несколько лет. Верили ли вы в то, что это произойдет?

Софи Бенеш: Я надеялась в 2013 году, чуть-чуть — в 2014-м, но этого не произошло, и я от этой мысли отказалась. Сама Алексиевич тоже, мне кажется. Так что, в этом году это было совершенно неожиданно.

Как вы отреагировали, когда узнали?

Я по-настоящему обрадовалась. Она действительно заслуживает этой премии. Я была рада не только лично за нее, но и за ее книги.

Вы работали над переводом ее последней книги «Время сэконд хенд». Чем для вас стала эта книга?

Я думаю, что это очень важная книга, и важно, что она была переведена. Я не возьмусь судить о значимости этой книги для русских, но для нас, иностранцев, людей западного мира, она важна чрезвычайно. Она дает гораздо более объемный взгляд на Россию и на недавнюю российскую историю, нежели тот, что мы находим в прессе. Вместо черного и белого, Алексиевич предоставляет читателю возможность уловить существенно больше оттенков и деталей, возможность встать на место самих русских.

Помимо того, что эта книга важна для понимания того, что произошло и происходит в России, мне кажется, она имеет еще и гораздо более универсальное значение. Именно поэтому «Время сэконд хенд» получила такой успех здесь, на Западе. Она говорит не только о России, но и о проблемах общечеловеческих — о свободе, выборе, жертве, о том, почему мы приносим себя в жертву идеологии, стоит ли оно того. Это понятно всем, даже тем, кто особенно не интересуется Россией.

Эта книга, которую нелегко, иногда мучительно читать. Переводить, наверное, еще сложнее?

Да, это очень сложно, потому что каждая история — это трагедия. Конечно, когда попадаешь внутрь этих рассказов, слышишь эти голоса, то переживаешь с ними.
В то же время, для меня — это литературное произведение. Когда занимаешься переводом, то глубоко проникаешь в язык и стиль автора, и я понимаю, какую огромную работу проделала Алексиевич для того, чтобы это был не просто сборник людских свидетельств. Для того, чтобы свидетельства, чьи-то рассказы имели реальную силу, необходима литературная мощь. Нужен настоящий текст. Ей удалось соединить все эти свидетельства таким образом, что они, как мне кажется, стали литературой.

Как вы работали вместе с ней?

Мы переписывались по электронной почте, я задавала ей вопросы. Но важнее отдельных вопросов была потребность быть с ней на одной волне. Настроиться на ее диапазон: быть способной почувствовать то, что чувствовала она.
Многое в ее книге держится на музыке и интонациях. У каждого рассказчика есть своя собственная интонация, и Светлана эту интонацию передает. Я должна была настроиться на волну каждого из героев, и одновременно на волну самой Алексиевич, чтобы понять, какие чувства она испытывала. Это волна человеческая и сострадающая.

Вы ведь знакомы уже двадцать лет.

Да, уже давно. Мы познакомились, потому что в 1990-х годах я переводила другую ее книгу, «Зачарованные смертью», и этот сборник в какой-то степени стал основой для «Времени сэконд хенд». Она взяла некоторые из свидетельств оттуда, доработала их и добавила новые. Поэтому когда она закончила писать «Время сэконд хенд», то попросила меня быть переводчицей.

Какой образ Светланы Алексиевич у вас сложился?

Она одновременно сильная и хрупкая. Для меня — она очень умная, тонкая, проницательная. Она, как никто умеет, слушать и сострадать. Она обладает уникальной способностью общаться с людьми не только на интеллектуальном или событийном уровне, но гораздо глубже. Я очень уважаю ее и люблю.

Вы уже видели реакции в русскоязычных СМИ и социальных сетях?

Да, совсем чуть-чуть сегодня утром. Прочитала несколько статей, что эта премия была вручена по политическим причинам, а сама Алексиевич — русофобка. Другого я особенно и не ждала, меня это совсем не удивило.

Что значит вручение Нобелевской премии Алексиевич в сегодняшнем контексте?

Ох, не знаю. С одной стороны, правда, что это происходит в достаточно показательный момент. Но вручение Алексиевич Нобелевской премии выходит за рамки этого момента — она уже давно была в числе потенциальных лауреатов, так что это не только конъюнктура. Мне лично кажется, что она этого заслуживает. По-настоящему.

Да, это другая проза — это не Пастернак, но это тоже литература, которая имеет право на это звание, если ее автор не просто журналист, а настоящий писатель.

Ссылки по теме
 
К сожалению, время подключения истекло, действие не может быть выполнено.