Слушать Скачать Подкаст
  • *Новости 16h00 - 16h10 GMT
    Выпуск новостей 15/11 16h00 GMT
  • *Передача RFI 16h10 - 17h00 GMT
    Дневная программа 15/11 16h10 GMT
  • *Новости 19h00 - 19h10 GMT
    Выпуск новостей 15/11 19h00 GMT
  • *Передача RFI 19h10 - 20h00 GMT
    Дневная программа 15/11 19h10 GMT
Чтобы просматривать мультимедиа-контент, в вашем браузере должен быть установлен плагин (расширение?) Flash. Чтобы войти в систему вам следует включить cookies в настройках вашего браузера. Для наилучшей навигации, сайти RFI совместим со следующими браузерами: Internet Explorer 8 и выше, Firefox 10 и выше, Safari 3 и выше, Chrome 17 и выше...
В мире

Экс-полковник КГБ о Берлинской стене: «Правильно, что ее не стало»

media  
Берлин в 1989 году AFP (archive)

9 ноября исполняется 30 лет со дня падения Берлинской стены, которая на протяжении почти 30 лет отделяла территорию Восточной Германии от Западной части Берлина и стала символом Холодной войны между Западом и Советским Союзом. Накануне годовщины этого исторического события Русская служба RFI записала интервью с бывшим полковником военной контрразведки КГБ Алексеем Кривошеиным о специфике работы советского контрразведчика от Дрездена до Чернобыля.

Экс-полковник КГБ Алексей Кривошеин 04/11/2019 - Сергей Дмитриев Слушать

Алексей Кривошеин: Я в общей сложности прослужил 30 лет, сначала в советской армии начинал солдатом рядовым, потом закончил Высшее командное училище, командовал в Заполярье взводом, потом в Новосибирске окончил 311-ю школу КГБ [по специальности] военной разведки. А в системе Комитета госбезопасности я — с 1963 года по 1987 год. В Дрездене я служил с 1981 по 1985 год.

RFI: Путина не застали?

О Путине я скажу! У нас отдел контрразведки был, и недалеко от штаба нашей армии было разведывательное подразделение. Оно называлось «представительство КГБ при МГБ ГДР по округу Дрезден». И его в то время возглавлял полковник Лазарь Лазаревич Матвеев. Я четыре года трудился с ним, а в 85-м году я заменился. И в этом году в Дрезден, в это представительство КГБ, приехал майор Путин. Так что я с Путиным разошелся где-то на три месяца. Но если я был бы в то же время, что и Путин, я с ним… ну, может быть, и видел бы, но это был старший опер, а я — начальник особого отдела армии. Что такое армия, которая дислоцировалась в Дрездене? Это — по количеству личного состава — все вооруженные силы Республики Беларусь. У меня в подчинении начальников отделов было больше, чем в штате, где служил Путин. Это [был] маленький отдел.

Владимир Путин в кафе Дрездена. 11 октября 2006 г. AFP PHOTO / ITAR-TASS POOL / PRESIDENTIAL PRESS SERVICE DMITRI A

В 1985 году вы вернулись из Дрездена, а уже весной 1986-го случилась катастрофа на Чернобыльской АЭС, и вас направили туда?

Я в Чернобыле пробыл два срока: 30 суток. Моя должность там была генеральская, и в силу того, что не находили замену, мне пришлось там пробыть два срока. 25 раз я бывал на самой атомной станции, в частности, на третьем энергоблоке, ходил там, летал на вертолете над этой станцией и фактически был знаком со всей 30-километровой зоной.

В моем распоряжении было пять особых отделов: украинского сектора, белорусского сектора и российского, и два отдела были особые отделы отдельных бригад химической защиты, бойцы которых в основном занимались дезактивацией и на самой станции, и в населенных пунктах 30-километровой зоны.

Что такое эти пять особых отделов?

Особый отдел Комитета Государственной Безопасности. Это военная контрразведка, поскольку ликвидацией последствий катастрофы занимались воинские части. Ну, а контрразведка... Вы, наверное, понимаете, чем особые отделы занимались.

Зачем там нужно было целых пять отделов?

В ликвидации аварии в Чернобыльской зоне принимали участие 79 соединений воинских частей, начиная от авиации, химической защиты, инженерные войска и так далее. На тот момент, когда я там находился, в работах по ликвидации принимали участие от 22 до 23 тысяч человек.

Особые отделы, в принципе, если на простом языке сказать, выявляли шпионов, диверсантов, террористов, антисоветчиков. Мы противодействовали американской, западногерманской и прочим разведкам, в том числе и французской. Поэтому это не так много.

Полковник военной контрразведки КГБ СССР Алексей Кривошеин RFI / Sergey DMITRIEV

Сколько человек у вас было в подчинении?

В подчинении — оперативных сотрудников — порядка 30–35 офицеров.

Понятно, для чего нужна контрразведка в армии и в целом в государстве. Но в Чернобыле, где уже все взорвалось и разрушилось…

Не все разрушилось. Разрушился только четвертый энергоблок. А рядом с ним по соседству стоял третий энергоблок.

Выявили вы каких-то шпионов за время работы в Чернобыле?

Из советских граждан, конечно, нет. За мою практику работы не было выявлено ни одного военнослужащего, который занимался бы шпионажем. Хотя разведчики и агентура западных стран постоянно совершали поездки и осуществляли разведывательные акции. К концу срока моего пребывания Чернобыль посетило около 400 зарубежных делегаций. Абсолютное большинство — это были, конечно, ученые. Их всегда сопровождали журналисты. Намерения были благородные — стремление вникнуть в то, что произошло и как осуществлять ликвидацию последствий этой аварии. Во многом мы были благодарны этим специалистам.

Новое «укрытие» для Чернобыльской АЭС REUTERS/Gleb Garanich

Но у военного контрразведчика, помимо противодействия разведывательным органам противника, была задача повышения боевой готовности войск. Мы не только искали шпионов.

Почему такой уровень секретности? Почему Советский Союз скрывал информацию о катастрофе?

Я считаю, что это не совсем правильно. Да, что-то должно быть засекречено, как в любой другой стране. Но я считаю, что многое было неоправданно засекречено, потому что западные страны предлагали свою помощь в ликвидации. Если бы мы приняли западную помощь, то и процесс ликвидации был бы осуществлен в более короткие сроки, и сохранили бы здоровье многих сотен тысяч людей. Многих уже нет в живых, значительной части. Из моих подчиненных по Бресту, мои ребята, которые были моложе меня на 12–15 лет, все ушли в мир иной. Молодые, здоровые, крепкие…

Я посмотрел этот пятисерийный сериал (сериал «Чернобыль» американского телеканала HBO — RFI)...

И как вам?

Конечно, впечатляюще. Сделано прекрасно, особенно, первые три серии. Хотя есть и некоторые моменты, где не совсем объективно. Но я понимаю, что это не документальный фильм, поэтому там позволительно какие-то художественные приемы, вымысел, например, о том, что раздавали водку там. Я в Чернобыле ни одного выпившего не видел. Сухой закон, тем более — 86-й год!

Вы долго работали в Германии, в 1989 году вы были уже на пенсии. Но все равно, наверное, помните падение Берлинской стены. Как вы это восприняли?

Берлинская стена меня не столько интересовала. То, что ее не стало, я считаю, это абсолютно правильно. Делить Берлин на сектора и создавать самим же себе проблемы, потому что уровень жизни там и с другой стороны был всем понятен.

Берлинская стена в 1977 г. GNU/George Garrigues

Но я вспоминаю, как вывели советские войска. Почему так поспешно? Так бездарно! Германия предлагала несколько миллионов дойчмарок за то, что мы выведем свои войска, а Горбачев отказался! Я смотрю, как сейчас идет Брекзит, как там идет торговля, как там не так все быстро. А тут один человек принял решение и вывел все войска оттуда. Столько там оставили материальных ценностей, сколько там аэродромов, дороги, склады, здания, жилой фонд — и вдруг бесплатно отдать! Разве это не предательство? Это же была трагедия, особенно для офицерского состава, офицерских семей, взять и выбросить их — ни жилья, ни работы…

Почему вы пошли в контрразведку? Что вас привлекало в этой работе?

Разведчиком, контрразведчиком, так же как офицером цели [стать] у меня никогда не было. Потому что войну прошли в моей семье (а я родился в многодетной семье), во-первых, отец — участник Гражданской войны, и два моих старших брата прошли [Великую Отечественную] войну. Поэтому стремления быть военным у меня особо не было.

Ссылки по теме
 
К сожалению, время подключения истекло, действие не может быть выполнено.